Чтение онлайн

Оин поёжился и перевёл взгляд. Вдали, за ровной линией оборонительной стены, виднелась северо-восточная окраина города. Прямо за ней начинался густой лиственный лес, проезжая сквозь который можно было увидеть дом с зелёными крышами. Скрытый сейчас темнотой, он виднелся днём с высоты ратуши. Ещё один дом, в который Оин не мог вернуться.

Глядя, как темнота пожирает мир по краям, внутрь закралось нечто тревожное. Было что-то жуткое в беззвёздной тьме ночи, будто она сама присматривалась к нему в ответ. Несс назвала бы это дурным предчувствием, предзнаменованием или приметой. Оин не верил во всё

это. Одно дело, будь у него настоящий дар… Но он являлся лишь нао — простым, обделённым магией человеком, потерянным в большом неприветливом мире.

Ночной воздух всё ещё отдавал прохладой, от которой по спине ползли неприятные мурашки. Оин отошёл от края смотровой к небольшой каменной нише, потеснив там шумных голубей, и опустился на холодный мрамор. Не самое удобное место для ночлега, зато с видом — сойдёт на один раз. Следующую ночь, если повезёт с разломами, он проведёт уже в настоящей постели.

А потом что? — проснулся назойливый внутренний голос.

Потом он об этом и подумает.

Оин достал из сумки чёрный пузырёк, хотел открыть. Пальцы привычно легли на пробку, но он медлил.

«Когда ты уже приведёшь свою жизнь в порядок?»

Слова Несс застряли в нём глубже, чем хотелось. Она просто не понимала…

Теневая была для него не ремеслом и не зависимостью — она была доказательством, что он хоть что-то умеет. Вот почему он не мог просто взять и отказаться от неё. А ещё это был единственный способ заглушить бесконечный шум в голове. Пускай для Агнесс, привыкшей к предсказуемым механизмам, он казался непонятным и неприемлемым, но это всё, что было у Оина. К тому же законы Ивеи не запрещали использовать скверную магию, если та не применялась открыто.

Теневых не любили. Но их деятельность всё ещё оставалась серой зоной. Официально заклинателей, черпающих энергию Пекла, не преследовали, пока те сами не попадались или не нарушали иные статьи закона. Иным словом — пока они не отсвечивали. Теневых было слишком мало, чтобы представлять системную угрозу. Не говоря о том, что некоторые высокопоставленные лица не гнушались прибегать к их помощи для решения некоторых личных дел. Оин знал таковых, но не лез к ним в услужение. Слишком ненадёжная клиентура. В теневой сфере у него были свои интересы.

Были — ключевое слово. Он давно растерял все стремления, из-за которых ввязался в это дело. Последние годы всё, за чем он гнался — прибыль. Лёгкие деньги на старте вскружили ему голову, подарив независимость от Дэша. В лучшие времена Оин умудрялся доставать по четыре-пять пузырьков чистейшей энергии за день — это около сорока лури. Хотел бы он снова приблизиться к такому доходу. Только люксаровый кризис, затеянный аирским императором, был совершенно ему не на руку. Без люксара простой человек потеряет доступ к магии и начнёт озираться по сторонам в поисках альтернатив — тут-то Теневых разведётся как грязи. Товара станет в избытке. А цена за пузырёк упадёт ниже стоимости кружки дешёвого эля. Надо брать своё сейчас и уходить, пока ещё есть смысл. Пока ПОРЧА не взялась за регулирование теневых дел, натравляя мироделов на всех подряд.

Так и не откупорив пузырёк, Оин убрал его обратно в сумку и откинул голову на холодный камень ниши.

Облака затянули

небо, но в просветах проглядывал бок растущей луны. Скоро у неё появится компания. Если сбудутся самые мрачные опасения, разных тронутых чарами пустозвонов, это событие обратит мир в пепел. Тогда и суетиться ни о чём не придётся. Летописи академии пятивековой давности сообщали, что прошлое Двулуние привело за собой в мир страшную чуму — агмару. Может, в этот раз оно придёт, чтобы залатать оставленные после себя бреши?..

Оина потревожило робкое шуршание.

Он поднял голову и понял, что задремал прямо под открытым небом, где не было навеса, и теперь на него сыпались первые капли дождя, ещё не нагретые южным ветром.

Наконец-то.

Он подставил им лицо, позволяя стекать по щекам, волосам и шее, скатываться за ворот рубашки. Это приносило чувство облегчения, временного, будто дождь мог смыть не только грязь, осевшую на домах и улицах, но и ту вязкую, что налипла внутри него. Не просто очистить его, а растворить без следа в этой одинокой ночи.

Капли падали, сминая за собой пыль, повисшую в воздухе, и тяжело ударяли по деревянным перекрытиям лесов. Оин любил дождь. Даже сквозь щемящую тоску, напоминающую ему, что она тоже любила.

«Всё будет хорошо…»

Оин опомнился и задвинулся под козырёк крыши. В желобках над головой звонко журчал поток воды. Голуби рядом тоскливо курлыкали. Оин попытался сомкнуть веки, но сон, как смыло, а ночь не хотела повторно распахивать объятия, чтобы спасти от пробудившихся мыслей. Он повёл плечами, кутаясь глубже в куртку. Влажная рубашка под ней липла к телу и неприятно холодила. Он продрог.

Пузырёк с теневой сам оказался в руке.

«…ты хоть день можешь продержаться без неё?»

— Пошёл ты, — выругался Оин, пугнув голубей.

Ему нужно было согреться и высушить одежду. Иначе он не уснёт. Так и будет отбиваться от призраков.

В пузырьке хранился неприкосновенный запас Оина на такой случай. Он откупорил пробку пальцем, позволяя теневой выбраться. Та высунулась из заточения, сразу коснулась, ласково, и просочилась под кожу, извиваясь, как ядовитая сколопендра. Не препятствуя болезненному ощущению, Оин закрыл глаза и загадал согревающую печать, чувствуя, как теневая окутывает его послушным теплом, оставляя на коже красные моры, и опускает завесу на встревоженный разум, заставляя мысли разом стихнуть.

Его разбудил механический щелчок.

Лениво протянув руку к вестнику, Оин нащупал в углублении свиток и только тогда приоткрыл глаза:

«Небо сегодня напоминает о тебе».

Послание было выведено старательной рукой на нежно-розовой бумаге.

Он обратил глаза к пасмурной дымке над головой, через которую не пробивалось утреннее солнце. Видать, дождь за ночь добрался и до Мунрана.

Поднявшись с пола, Оин размял шею и плечи, разгоняя кровь, и потянулся за сумкой правой рукой — пустотой, которую мозг отказывался принимать. Он больше не ждал, что почувствует там пальцы или ладонь, но это стало частью утреннего ритуала: забыться — вспомнить — принять.