Чтение онлайн

Потянулись долгие, утомительные часы. Салли попыталась собраться и начала рассказывать Мэри одну сказку за другой. Она скорее почувствовала, чем услышала, как Макс вошел в комнату. Она сидела на детском стульчике Мэри, а он встал позади и, выбрав момент, когда девочка на минутку закрыла глаза, нагнулся и прижал Салли к своей теплой волосатой груди. Мужские руки плавно заскользили по ее телу и сдавили грудь. Холодные, жесткие губы блуждали по ее шее, потом он запрокинул ей голову и впился в губы долгим поцелуем. Но тут Мэри опять проснулась и потребовала

от Салли новых сказок. Макс резко отпрянул, выпрямился и незаметно удалился.

Двумя часами позже Салли укутала спящую девочку и вернулась к себе в комнату. Она надеялась, что там ее ждет Макс, но комната, увы, была пустой.

Салли проснулась поздно и, быстро спустившись вниз, застала Мэри на кухне, где она «помогала» Эллен. Настроение у девочки было хорошее, кажется, она совсем забыла о бессонной и тревожной ночи.

Салли заверила Эллен, что утром ей вполне хватит кофе и тостов.

— А... а мистер Маккензи, где я смогу его найти, Эллен? — спросила она с подчеркнутой небрежностью. Ей не хотелось выдавать себя, но в душе она стремилась лишь к одному — снова увидеть Макса и ощутить силу его объятий.

— Он у себя в кабинете, мисс Салли. А я пока что взяла сюда Мэри. Предупреждаю вас, дорогая, мистер Макс чем-то очень недоволен и может вам голову оторвать.

Мэри в страхе обхватила свою голову руками.

— Знаете, иногда на него находит, верно, лапочка?

Мэри кивнула.

— Он сказал, что целый день будет занят. Зан-нятг, заннятт, — хихикая, передразнила девочка.

Салли подумала, что ей, как и Мэри, стоит позаботиться о своей голове, но все же робко постучалась в кабинет. Макс повернулся к ней с выражением лица настолько зловещим, что она едва не ретировалась за дверь.

Он разбирал груду корреспонденции, пол, да и весь кабинет был усеян бумагами. Повсюду валялись разорванные конверты; вынутые письма были скомканы и разбросаны по углам кабинета и в беспорядке валялись на ковре.

Но самое гнетущее впечатление произвел на Салли большой письменный стол. Он оказался совершенно пуст, если не считать тщательно разложенных газетных вырезок. Не успела Салли еще издали поглядеть на них, как ее пронзило страшное предчувствие. Неужели это те статьи, о которых упоминала репортерша? А Салли и знать о них не знала и упорно отрицала их существование.

— Да, мисс Дирлав, — раздраженно проговорил Макс. — Все правильно. Вы должны чувствовать себя виноватой и загнанной в угол. Здесь газетные вырезки обо мне. И все это написано вами. Правда, фамилия сокращена, но имя ваше, тут невозможно ошибиться. И о чем же в них пишется? О моей личной жизни, привычках, о моем прошлом, которое вам попросту неизвестно, однако вы разукрасили его со всей силой вашего богатого, чтобы не сказать — безудержного, воображения.

— Вырезки... — задыхаясь, произнесла Салли. — Мои? — Она покачала головой. — Как?.. Кто?..

— По крайней мере вы не отрицаете, что они есть, — пробурчал Макс. — Как они здесь очутились? Я вам отвечу. Благодаря

безупречной работе почты. Кто их послал? Моя поклонница Хенни Керзон, которая, как вы помните, специально приехала в аэропорт Хитроу за автографом. По ее словам, Уинтертон «толкнул» ваше письмо, напичкав цитатами из статей, а Хенни, в свою очередь, переправила его мне, зная, что в Новой Зеландии я его вряд ли прочту. А потом удостоверилась, что я получил все по возвращении.

Салли вздохнула. Она собиралась заявить, что просто не понимает, о чем идет речь, но он опередил ее.

— Хенни считает, — беспощадно продолжал он, — что я должен немедленно возбудить дело против журналистки с ее грубой клеветой и редактора газеты, который это напечатал. Любопытно, что вы скажете, мисс Дирлав, — наконец не выдержал и сорвался он, — если я разорю вас и вашего помойного редактора до последнего пенни?

Сначала Салли тщетно пыталась вчитаться в напечатанный текст. Но слова то складывались в какие-то бессмысленные очертания, то рассыпались в беспорядке. Она слепо моргала, силясь сосредоточиться и прочесть статью, но ее отупевшее сознание с трудом добиралось до смысла, который имел в виду Макс.

Статья показалась ей оскорбительной, и у нее тряслись руки, когда она взялась наконец за вторую. Читала она мучительно медленно, не пропуская ни слова. Репутация Макса была основательно запятнана, не пощадили и его личную жизнь, всласть посплетничав о романе с бывшей невестой. В статье утверждалось, что Маккензи — отец Мэри. А теперь он постоянно афиширует новую связь — с девушкой, которую без всяких оснований именует своей невестой. Но эта жалкая уловка, заключал автор, не способна скрыть главного: он намерен вернуться к бывшей возлюбленной. Правда, у журналистки хватило такта не называть имени этой женщины. Статьи шли за подписью «Салли Дир».

Салли застыла на месте, уронив руки на стол. Стояла ссутулившись, закрыв глаза и едва не теряя сознание. Очевидно, кто-то ненавидит ее и сделал это назло, решила она. Но кто? Это мог быть лишь один человек, но у него нет к ней такой ненависти. Он просто желчный субъект со скверным характером и, наверное, разозлился на нее за то, что она отказалась сотрудничать с ним.

Салли повернула побледневшее лицо к Максу, ожидая встретить его негодующий взгляд, и покачала головой. Зачем вновь отрицать свою причастность? Ведь он уже заявлял, что это «становится однообразным».

— Если я покажу письмо, которое отправила Дереку Уинтертону, — переборов себя, сказала она, — вы поверите своим глазам?

— Хорошо. Дайте мне его. Если оно существует. А я постараюсь остыть и повременю со звонком моему адвокату.

Ну что ж, надо разобраться с редакцией «Стар энд джорнал».

— Может быть, это займет несколько дней, — проговорила Салли, уже выходя из кабинета. — Мне нужно добраться до станции или сесть в автобус до Лондона...

— Возьмите мою машину, ту, которая поменьше. Надеюсь, вы умеете водить?