Чтение онлайн

Наташа ожидала, что он замнется, но он уверенно ответил:

— Не меньше двадцати семи. И слава Богу. Мне самому исполнилось тридцать шесть, и для меня те, кому меньше двадцати пяти, — другое поколение, а эту преграду не так-то легко преодолеть.

— Да-а, — протянула Наташа, чувствуя, что начинает ему верить.

— Главное, что меня останавливало, чего я больше всего страшился, — продолжал Карел, — это того, что ты можешь быть замужем и иметь детей.

— А чего больше — замужества или детей?

— Только

в сочетании. Если замужем, но без детей — это дело поправимое. Если только с детьми — еще лучше. Дети — это приданое.

— Значит я бесприданница.

— Это просто идеальный вариант, ведь я шел к тебе так долго, а теперь давай выпьем за то, что самое страшное уже позади. Пожалуйста.

Наташа растерянно отпила немного вина.

— Я верю, — торжественно произнес Карел, — что пройдет совсем немного времени, и мы будем вместе, уже навсегда.

— Меня пугает взятый тобой темп.

— А как же иначе? Подумай, сколько времени мы потеряли даром. Ты была замужем?

— Да. А ты был женат?

— Нет. Наверное, у меня было предчувствие. А потом я вернулся в Россию и увидел тебя. Я люблю тебя, Наташа.

Она изумленно подняла глаза.

— Я хочу, чтобы ты это знала. Я не тороплю тебя, нам больше некуда спешить. Я понимаю, что все эти годы ты не была одна, глупо было бы этого ожидать. Поверь, нам будет хорошо вместе. Я не хотел форсировать события, но вдруг понял, что не могу больше полагаться на судьбу, иначе она сама от меня отвернется. Прошу тебя, реши эти проблемы, если они есть. Я буду ждать столько, сколько тебе потребуется. Обещаю, что ты никогда не пожалеешь об этом.

Наташу охватило смятение. И вдруг она поняла, что уже влюблена в него. Она даже не успела почувствовать радость оттого, что он серьезно увлечен ей, его откровенное признание застало ее врасплох. Наверное, вся эта гамма чувств отразилась на ее лице, потому что Карел нежно взял ее руку и поцеловал пальцы. Она не отняла руки, прислушиваясь к своим ощущениям, и он, перецеловав пальцы один за другим, перевернул ее ладонь и прижался губами к внутренней стороне запястья. По ее жилкам пробежал ток, и ей вдруг захотелось запустить пальцы в аккуратно уложенные густые волосы на его склоненной голове. «Я как парализованная, надо взять себя в руки, что за напасть…»

Он, похоже, почувствовал ее панику и, нежно погладив, положил ее руку на стол, слегка прижав своей. Взглянул в глаза и повторил:

— Я люблю тебя, Наташа. Не волнуйся, не надо отвечать. Мы увидимся после премьеры, хорошо? В любом случае, что бы ты ни решила, не лишай меня этой надежды.

— Хорошо. Конечно, мы увидимся на следующий же день, — с облегчением произнесла Наташа. — Кстати, вот твой пригласительный билет.

— Постой, я так увлекся, что совсем забыл: тебе придется все-таки встретиться со мной завтра утром. Машина будет у подъезда.

— Ее удалось починить? — удивилась

Наташа.

— Не совсем, — замялся Карел. — Пришлось купить другую, такую же. Не волнуйся, это в счет компенсации ущерба.

— Что значит другую? Ты что, купил мне машину? Ты с ума сошел? Так я и знала, что что-нибудь будет не так!

— Но почему, Наташа? Он разбил машину, выплатил деньги, я купил другую. Твоя годится только на запчасти.

— Ты хочешь заставить меня поверить, что этот алкаш средних лет сразу выложил деньги на новую машину? Не делай из меня идиотку, я все-таки по земле хожу, и мне не двадцать лет, как ты верно заметил.

— Наташа, если бы я хотел купить тебе машину, я бы купил другую, честное слово. Ты права, мы договорились с ним о рассрочке, но пойми меня! Я получу с него эти деньги рано или поздно. А ты что, будешь пешком ходить после всех моих обещаний?

— Карел, я не возьму эту машину. Забудь об этом. Ты делал все, что мог, я и на рассрочку не очень рассчитывала. Одна я бы с него вообще ничего не получила. Не ставь меня в идиотское положение, особенно после того, что было тобой сказано.

Он схватился за голову:

— Я все испортил, Боже мой! Но пойми меня, пожалуйста, я беспокоюсь, как ты будешь одна по вечерам возвращаться домой пешком по темным улицам.

— Так же, как делала это всю жизнь. Ничего со мной не случится.

— Хочешь, я буду тебя встречать каждый день?

— Нет, пока не хочу. Тем более что я возвращаюсь в разное время. И не уводи разговор в сторону, я в эту машину не сяду.

— Наташа, давай договоримся так: эту машину я зарегистрирую на себя, а тебе выпишу доверенность. Ты же можешь принять дружеское одолжение, мы же будем друзьями? А когда он выплатит деньги — весьма, кстати, небольшие, — ты решишь, оставлять ее у себя или нет.

— Нет, Карел, так не пойдет. Я буду все время трястись, как бы с ней что-нибудь не случилось, буду бояться ставить ее под окном, понимаешь? Я не могу ездить на чужой машине, это все равно что носить чужую одежду. Моя машина — это моя машина, а моя жизнь — это моя жизнь, какая бы она ни была. Я лучше подожду, иначе буду все время ощущать, как сильно тебе обязана, а это не слишком хорошо сказывается на взаимоотношениях.

— Да, это аргумент. Но я хотел как лучше. Извини, если испортил тебе настроение.

— Я верю, что ты хотел как лучше. А насчет настроения не беспокойся, я никогда долго не огорчаюсь и не сержусь. Смотри, я уже смеюсь… — И она засмеялась. Он тоже неуверенно улыбнулся и сказал:

— Это замечательное качество, особенно ценное в спутнице жизни. Надеюсь, у тебя не останется осадка. Ты же понимаешь, если бы я пытался купить твою благосклонность, я бы придумал что-нибудь поприличнее «шестерки».

— И сколько же может стоить моя благосклонность, по-твоему? В твердой валюте, конечно?