Сердце меча
Шрифт:
Все это было сделано…
— Роман между ними невозможен, — сказал Моро задумчиво, — особенно после того как она узнает, чьим он был. А общение с дзёро пойдет ей на пользу. Оставляйте Ириса при себе, завтра я пришлю дарственную, — синоби поклонился своему царю на прощание и покинул Каменный Сад, а затем — и большой зал.
Дворецкий, уже оповещенный службой охраны, вызвал его экипаж — полуавтоматический закрытый карт. Моро не любил пижонских портшезов.
— Домой, — сказал он прислуге, откинувшись на сиденье и забросив руки за голову. Почти пять лет он никому не мог сказать «домой»…
Его
…Машина поднялась по винтовой дорожке к дому, по кодовому сигналу открылись ворота гаража — и тут же автоматика зажгла свет.
Открылась дверь для слуг — Нджат уже бежал встречать. Следом за ним шагал Эш Монтег, врач, компаньон, домоправитель и друг, единственный, кто остался в живых из старой команды «Задиры». Они уже виделись сегодня мельком.
Когда гемы ушли, Моро задал Эшу единственный по-настоящему интересующий его вопрос:
— Как пленник?
Вылетев со станции Тэсса на полтора дня позже, чем «Когарасу», транспорт с «живым грузом» достиг Картаго на три дня раньше, потому что не задерживался на станции Акхит, где у Лорел были дела. Со станции Тэсса Моро курьером послал Эшу сообщение, в котором просил подготовить для приема пленника нижний этаж. Сам он выдерживал прежнюю линию, никак не давая Дику понять, что заинтересован в нем — транспорт рабов встретил Эш, он же доставил мальчика в Пещеры Диса и запер в его новой тюрьме. Моро же отправился с леди Констанс в загородное поместье, обеспечил ей там комфортабельные условия заключения под присмотром начальника своей охраны, боевого морлока по кличке Пустельга, там же устроил Джориана и наставил Пустельгу в том, что ему надлежит делать, если появится некто Ян Шастар.
Потом он вернулся в Лагаш и принялся разыскивать Шастара, но тот как сквозь землю провалился. Моро подключился к инфосети Лагаша — пользоваться сэтто в личных целях он почел бесчестным, поэтому систему безопасности просто взломал — и узнал, что Ян Шастар после того, как увел катер в Аратту, в Лагаше не появлялся и катера не возвращал. Неподалеку от Лагаша жила мать Шастара, которой сын купил небольшую плантацию — Моро навестил пожилую женщину, прикинувшись ветеринаром с профилактической проверкой гемов, но Ян не появлялся и у нее. Моро втихаря подключился к сети дома — и не зафиксировал подозрительных перепадов в расходе воды и энергии, неизбежных, если в доме появляется кто-то лишний. Сеу Геста Шастар действительно жила одна со своими слугами. Моро поставил «жучок» в домовой сети — в случае появления кого-то постороннего эта нехитрая программа послала бы ему сообщение по почтовому кабелю. Такой же «жучок» Моро оставил при входе в инфосеть корабля.
Он поймал себя на том, что сделал эту работу почти машинально, почти спустя рукава — хотя речь ведь могла идти о его жизни и смерти. Но сейчас он не думал о своей жизни и своей смерти. Он долго, не один день пытался как-то охарактеризовать
Эш слегка покосился на него, услышав этот смех.
— Ты есть хочешь?
— После ужина у сёгунши? Нет, спасибо, не хочу. Ванную и в постель. Так что пленник?
— Почти здоров. Завтра еще раз уколю его — для верности. Иммунная система разболтана— как у всех космоходов. Глубокий стресс, он весь на нервах. Биологические часы сбиты. Чтобы покатиться, ему нужно очень немного.
— Говорить не стал?
— Нет. То есть, говорит только с Цуруги и Нджатом. Со мной — никогда, с ними в моем присутствии — тоже.
— Это защита.
— Я так и понял. Мне прекратить посылать к нему Цуруги? Или усилить давление?
— Нет, пожалуй. Просто сделай паузу в сутки. А потом — начнем играть по маленькой.
— Хорошо. Просмотри записи.
— Завтра.
— Обязательно просмотри.
— Хорошо. Нджат, две сигариллы!
В гостиной было четыре кресла — довольно старомодных, дорогих и громоздких. Моро упал в одно из них, взял из рук Нджата сигариллу и с огромным удовольствием закурил.
Он не позволял этой привычке перейти в привязанность, потому что на других планетах порой возникали проблемы с хорошим табаком, а плохого он курить не хотел. Это признак болезненного пристрастия — когда человек курит что попало или пьет, или колет, лишь бы утолить жажду. Синоби, который стал рабом своего пристрастия — человек конченный.
Пока они с Эшем курили, наполнилась ванна, и Моро понежился в ней минут двадцать, а Шила размяла ему те мышцы, которые были излишне закрепощены. Постель была застлана не самыми новыми, но самыми любимыми простынями. Моро сбросил халат и лег, наслаждаясь не столько комфортом, сколько чувством того, что это его постель и его дом.
Голод, побои, нагота — все это было устроено нарочно, чтобы Дику досаждать, и все это ему досаждало. В остальном его заключение было… почти комфортным.
Здесь даже хватало места, чтобы делать ката. Все равно заняться было нечем. Сохэи, коротая время в томительном ожидании, до бесконечности подгоняли броню и чистили оружие. Его единственным оружием оставалось тело, и он старался поддерживать «брата осла» в мало-мальски боевом состоянии.
«Брату ослу» не давали вдоволь еды, и в результате он сильно сдал. Конечно, свое дело сделали и болезнь, и условия тюрьмы у рейдеров — но из-за недоедания Дик находился гораздо ниже своей обычной формы.
После недоедания самым скверным были посещения морлока со стрекалом. При звуке открываемой двери Дик весь собирался в кулак. Когда морлок был один, юноша пробовал говорить с ним. Если с морлоком приходил этот седой — Дик молчал. В основном потому что седой добивался от него слов. Хоть каких-то. Хоть ругани. Он каждый раз давал понять, что если Дик заговорит — все равно, о чем — побои прекратятся. А черта с два. Дик не мог объяснить себе, почему так цепляется за свое молчание — но это было важно, было нужно.