Чтение онлайн

Аврора весело улыбалась, но ему было не до смеха, и он потянулся за губкой. Девушка приблизилась к нему:

– Дай мыло. – Она протянула руку.

Не желая поддаваться на ее уловки, Рэн потянулся за полотенцем и начал вытирать волосы.

– Мне не нужна помощь, Аврора.

«Боже, – подумал он, – эта женщина – орудие дьявола».

«Этот человек не умеет радоваться жизни». Аврора, уронив покрывало, взяла мыло и намылила губку. Его взгляд остановился на ее тонкой сорочке, едва прикрывавшей ноги. Зайдя сзади, Аврора принялась намыливать ему спину мягкими круговыми движениями.

–

Господи, да ты весь покрыт шрамами!

Рэн старался сохранять спокойствие, хотя его плоть пульсировала от вида Авроры и ее прикосновений. Казалось, невыносимое желание спалит его, как огонь.

– Понимаю, что от вида этих шрамов тебя коробит, – глухо отозвался он.

– Ничуть. – Аврора провела пальцем по одному из них, затем по другому. – Эти отметины говорят о том, что ты – настоящий воин, мой господин. – Он с недоверием взглянул на нее. – Даже боги дерутся за право занять место рядом с богиней.

– Рядом с богиней? – переспросил он. Аврора прижалась грудью к спине Рэна, намыливая ему плечи.

– Это обычаи моего народа, Рэнсом. – Завороженный ее прикосновениями, он не понимал смысла этих слов. – Женщины имеют такое же право управлять миром, как и мужчины, – закончила она.

Отбросив губку, Аврора окатила Рэна чистой водой. Девушка гладила его по спине, расчесывала ему волосы, и он, откинув голову, отдался ей во власть. Она обошла ванну и встала перед ним, глядя ему прямо в глаза. Улыбка тронула ее губы, ибо у Рэна был вид нашкодившего ребенка.

– Советую тебе вылезти из ванны, иначе ты сморщишься, как сушеная фига.

«Как же, сморщишься рядом с тобой», – подумал Рэн, охваченный смущением.

– Тогда отвернись, пожалуйста.

– Кокетничаешь, Рэнсом? – Она сложила руки на груди. – Или тебе нравятся мальчики?

Рэн бросил на нее гневный взгляд, Аврора рассмеялась, подала ему чистое полотенце и отошла.

Рэн вылез из ванны и обернулся полотенцем. Хорошо, что она не видит, как ее прикосновения возбудили его.

Но Аврора все же исподтишка взглянула на него, не справившись с искушением. Ее бросило в жар, и она едва подавила желание снова прикоснуться к нему. Бронзовый загар покрывал все его тело. От девушки не укрылось, как возбужден Рэн. Великолепный мужчина!

Аврора вздохнула. Взглянув на нее, он увидел, с каким восхищением девушка рассматривает его. Его самообладание иссякало.

– Ну что, довольна? – резко спросил Рэн, стараясь скрыть замешательство и думая о том, как бы поскорее отделаться от нее.

– Тебя так сильно пугает чувство ко мне?

Рэн застегивал пуговицы, не поднимая глаз.

– Я хочу тебя, Аврора, и это – все. – Он направился к двери.

– Ах, так это желание побудило тебя предложить мне книгу? Это оно заставило тебя извлечь меня из трюма работорговца? Оно погнало тебя за мной к брату через всю пустыню? – Девушка смотрела в спину Рэна, стоящего у двери. – И больше ничего?

Аврора коснулась рукой его плеча, и он повернулся к ней. Он видел: девушка ждет от него признания в том, что Рэн скрывал даже от себя. Его отчаяние дошло до предела. Схватив девушку, он прижал ее к стене и начал гладить ее плечи, шею, щеки. Потом внезапно отпустил ее. Аврора выжидающе посмотрела ему в глаза.

Он

наклонился, прижался к ее губам и раздвинул их языком. Аврора поняла, что его мучает неутолимое желание. Она хотела почувствовать тяжесть тела Рэна, жар его ладоней на своей груди. И ее мечта исполнилась: он взял в руки ее груди и, застонав, начал целовать девушку. Затем его руки скользнули ниже, подняли сорочку и обхватили ее ягодицы. Он приподнял Аврору, прижал к себе и раздвинул ее ноги.

Его пальцы проникли в ее влажную плоть и начали ласкать ее.

Исступленно целуя девушку, Рэн ненавидел себя и ее за то, что Аврора втянула его в эту игру, за то, что он сам привел ее сюда. Да, она могла дать ему то, чего он не мог принять. Терзаясь противоречивыми чувствами, Рэн еще сильнее прижал девушку к стене. Боже, как все это может быть просто! Стоит ему расстегнуть пуговицы, и он погрузится в ее лоно. Аврора ощутила, как что-то изменилось в нем. Его поцелуи стали более настойчивыми, грубыми. Она попыталась отклонить голову, но Рэн впился в ее губы. Аврора сунула пальцы ему под мышки, Рэн отстранился, и она скользнула на пол.

Они смотрели друг на друга, тяжело дыша.

Его глаза выражали боль. Он, как раненый зверь, мечтал о спасении и был разъярен, что оно не приходит. Авроре очень хотелось бы проникнуть в душу Рэна и избавить его от страданий. Но он должен сам попросить ее об этом, если рассчитывает на что-то большее, чем физическая страсть.

– Никогда больше не приближайся ко мне, если злость одолевает тебя, Рэнсом. Никогда!

Оттолкнув его, Аврора ушла в дальний угол каюты. Услышав сильный удар кулаком по стене, девушка даже не обернулась. Когда же за Рэном захлопнулась дверь, она опустилась на ковер и закрыла лицо дрожащими руками.

Рэн собирался высадить их на берег.

Вот уже три дня он не подходил к Авроре, а еще через два он вычеркнет эту парочку из своей жизни. Для Шокаи все это ничего не значило, поскольку он считал капитана существом грубым и неотесанным. Но старик держал свои мысли при себе. Его очень волновали перемены, происшедшие в Авроре. В ее чистых голубых глазах застыла боль.

– Ты ничего не узнал насчет новых членов экипажа? – тихо спросила она, и старика глубоко тронула ее печаль. Аврора была для него смыслом жизни, единственным дорогим ему существом, и он с радостью умер бы, защищая ее, но предохранить девушку от душевных ран он не мог. Шокаи надеялся, что после всего пережитого за время их путешествий Аврора станет менее ранимой, но она все так же страдала от несправедливости людей и превратностей судьбы.

Белая колдунья! Следуя учениям древности, она пеклась о благополучии всего сущего на Земле, и именно Шокаи пришлось учить ее осторожности и осмотрительности. Люди не могут смотреть на окружающее глазами Авроры, но обязаны относиться к ней с любовью и пониманием, стараться защитить ее от жизненных невзгод. Сознание этого мучило старика и внушало ему страх за Аврору. Обидеть ее ничего не стоило, но она быстро прощала и забывала обиды. И вот впервые с тех пор, как девушке исполнилось шестнадцать, печаль надолго завладела ею, и Аврора отказывалась говорить с Шокаи.