Сердце Крима
Шрифт:
Ворон мерзавец номер один, он и лидер среди их двоих. Он грубый, жестокий, самовлюблённый, брутальный и эгоистичный, ходил в чёрном, кожаном костюме с цепями и шипами, а обувал тяжёлые сапоги на шнуровке.
Ангел не сравним с Вороном. Тёмный брат задира, а светлый — равнодушен ко всему.
Ангел — блаженный мерзавец, следовал своей религии, то есть никакой. Так же самовлюблённый, как и его брата-близнец, чересчур высокомерный, насмешливый, эгоистичный и холодный. Носил, Ангел костюм из белой ткани, расшитый золотом и золотыми лентами. Обувь, совершенно, не носил. Светлый брат отличался от тёмного тем, что у Ангела есть белые крылья за спиной и длинный перистый хвост, а у Ворона их нет. Когда, я видела эту парочку во все, то у меня от испуга чесалось всё тело,
Сейчас у меня чувство тяжелого больного сна и это означало, что мерзавцы-братья где-то рядом. Я решила, что надо убежать в безопасное место, но как скрыться от братьев, они часть сна. Повернувшись к дедушке, я в ужасе замерла. Ворон и Ангел нещадно избивали и издевались над дедушкой, били его ногами по животу, по спине, по лицу, ломали руки, ноги, вставляли острозаточенные палки ему в бока, забивали гвозди в его седую голову. В разные стороны плескала кровь, Севиар с трудом держался, а мерзавцы продолжали над ним издеваться… а я нечего не могла сделать, даже не могла подойти и хоть как-то защитить мой исчезающий рассудок.
Я заплакала и закрыла глаза… В безысходности, я часто плакала. В не сна надо мной что-то делали и это причиняло мне боль и мучения, а я не могла предстоять этому, защитить себя. Могла только плакать…
Внезапно, я почувствовала чьё-то тепло… необычное, живое, человеческое тепло. Кто-то взял меня за руку и потащил вперёд в густой непроходимый лес. Деревья расступались перед нами, а впереди просвечивался яркий свет.
— Обратно ревёшь. — раздался недовольный голос мужчины, который держал меня за руку и вёл вперёд. — Тебе вроде бы шестнадцать лет, уже стоит прекратить реветь из-за всякой ерунды. Когда мне было шестнадцать, я уже имел стойкость духа и не знал, что такое слёзы…
Я молчала и слушала незнакомца, широко раскрыв глаза. Я не знала кто он. Его голос, не смотря на недовольство, суровость и раздражение, был очень красивым, звучным и бархатным, в нём звучала бесконечная тревога и забота обо мне. Обо мне… Кто бы мог подумать. Что кого-то будет охватывать тревога и беспокойство за меня, кроме семьи и друзей.
— Когда же ты повзрослеешь. — продолжал незнакомец отчитывать меня.
Незнакомец, который сильно сжал мою руку, вёл меня вперёд. Его хватка была сильной, крепкой и уверенной, как будто, он вёл меня уже сотню раз. Я внимательно посмотрела на него. Я шла, точнее бежала, за его спиной и могла увидеть не многое, но это тоже что-то. Незнакомец оказался высоким, подтянутым, широкоплечим мужчиной с прямой, величественной осанкой; жгучим брюнетом лет не больше тридцати. На нём надет тёмный костюм, сапоги и длинный чёрный кожаный плащ с поднятым вверх воротом. На спине его плаща золотыми нитями расшито изображение птицы с распахнутыми в сторону крыльями.
— Вот это, я себе преемницу выбрал… — в недовольстве произнёс незнакомец и постучал себя кулаком по лбу. — Сам же сглупил. Не думал, что ты будешь такой упрямой…
— Преемницу? Преемницу для чего? — спросила я, внимательно смотря на него, и надеялась увидеть его лицо.
— Сколько можно тебе повторять… Где твоя память? Каждый раз одно и тоже. Может… всё таки она мешает. Я устал ждать! Если в этот раз ты не придёшь ко мне, то я сам приду к тебе, а это будет страшнее и ужаснее для всех. — говорил незнакомец и крепче сжал мою руку, как будто хотел, чтобы я извинилась или что-то пообещала. — Ты заставляешь моё сердце бешено биться.
Я не понимала о чём говорит мужчина.
— Проснись уже, Алисса! — сказал незнакомец и остановившись повернулся ко мне.
На миг, я увидела его лицо, но не смогла разглядеть, так как всё растворилось в белой пелене, а после резко наступил мрак и темнота. Я почувствовала боль в не шевелящемся теле, неприятный запах лекарств, гнойных повязок, крыс и чего-то ещё терпкого и дурно пахнущего. Видя лишь темноту, я попыталась открыть веки или поднять руки, чтобы потереть глаза, но не сразу поняла, что у меня нет зрения.
— Ещё один урод. — жестоко и холодно сказала женщина и отошла от моей койки.
Женщина что-то взяла и шумно вышла из моей палаты. Она не была рада тому, что я пришла в сознание, больше всего ей хотелось, чтобы я упала в кому и там умерла. Я и сама не обрадовалась пробуждению, когда узнала, что со мной стало. Не видеть, не перевернутся, не двигать руками и ногами, не ходить, я не могла… больно и страшно, когда стоишь в тёмной комнате и не видишь кто тебя поедает: человек или крыса. Но я не сразу упала духом, я верила, что через минуту ко мне придут мои родные и заберут меня от сюда. Ведь они меня не бросят… не бросят…
Я молча лежала на своей койке и боялась произнести, хоть, слово. Боялась, что меня обратно изобьют за не что. В моей голове пробегали простые мысль, что сейчас: день или ночь, какое число, год, день недели, месяц? Спросить… но в ответ получу сильный удар кулаком по лицу или по животу от медсестры или санитарки — я не знала кто она была… и не хочу знать!
В больнице царила тишина и покой. В дальних комнатах тихо плакали пациенты, они просили: кто о помощи, кто о смерти, кто о чём-то немыслимом, как: «Отрежьте мне язык!» или «Выколите мне глаза!». Я их молча, отчётливо слушала. После моего пробуждения прошёл минимум час, а мне казалось, что около шести часов. Время в больнице тянулось очень долго и неспокойно. За этот час, я услышала грубые разговоры людей, звон и щелчки тяжёлых амбарных замков (на них запирали двери самых буйных пациентов), быстрые шаги по коридору, скрежет-шуршание крыс и мурлыкание кошек, которые ловили непослушных грызунов. Меня успокаивало то, что в больнице находились кошки, я люблю кошек, но в мою палату не ступала ни одна лапа пушистого зверя. Почему? Я не знала.
Всё смолкло, пациенты замолчали, шаги стихли, только за окном продолжал дуть ветер. «А может это сон?» — подумала я и искренне надеялась на это. Печально и глубоко, я вздохнула и услышала как воздух, хрипя, проходит в мои лёгкие и так же, хрипя, уходит. После, я почувствовала запах дыма и пепла, который плавно рассеялся в других больничных запахах. Я не придала этому никакого значения, а потом замерла в страхе, подумав, что в мою палату кто-то пробрался. Кто-то зашёл тихо и сейчас нависает надо мной. Я была права, кто-то находился рядом со мной и смотрел на меня. Отчётливо, я слышала его ровное, слегка волнительное дыхание и почувствовала присутствие смерти и холода. От испуга, я замерла, лёжа на постели, и претворилась, что давно сплю, надеясь, что этот страх сам собой покинет мою палату.
— Ты же не спишь. — раздался красивый мужской голос с ровным тембром…
Глава 2
2 глава
Первое измерение. Земля. Королевство «Вечного Дождя».
По каменной дороге ехала чёрная телега, запряжённая в крепкого серого коня. На козлах телеги сидело двое высоких людей, одетых в чёрные непромокаемые плащи с испачканными в грязь подолами — это говорило лишь об одном, они много путешествовали пешком. Одного из людей звали Кемар, но он не являлся настоящим человеком, а был демоном. Его спутника, помощника и товарища звали Ладрес Скар — он человек, настоящий человек, из крови и плоти. Что объединило демона и человека вместе? Общее дело! Скар молча сидел на козлах телеги, его голову полностью скрывал капюшон дорожного плаща, а крепкие руки уверенно держали поводья. Кемар с интересом наблюдал за дорогой и видел как за горизонтом возвышался разрушенный замок.