Чтение онлайн

— Поймите, так трудно жить под сенью этого проклятия! Подумать только, четыре мертвых мужа!

— Я знаю слова проклятия. Мало того, почти выучил их наизусть. Расскажите, что знаете, Меррим!

Девушка принялась старательно изучать свои ногти, после чего упрямо покачала головой:

— Я ничего не знаю.

Он улыбнулся. На нее даже сверху вниз не посмотришь. Высока! Почти такого же роста, как Филиппа де Фортенберри!

— Роберт Бернелл, секретарь короля и канцлер Англии, — человек ученый. И прежде чем я распростился с его величеством, отдал мне все собранные

им пергаменты, где говорится о кельтских друидах и бернских ведьмах. Когда я их читал, даже вши сбежали от страха.

— Очередная шутка? — фыркнула она, наблюдая, как развеваются по ветру густые черные волосы. — Я всегда хотела иметь черные волосы, такие же густые, как у вас. Чтобы солнце в них отражалось.

— Вам нравятся мои волосы?

— Признаюсь, да. Вы утверждаете, что проникли в глубь непознанного, сэр Бишоп. Человек, разбирающийся в проклятиях, магии и тёмных силах. Короче говоря, волшебник.

— Так оно и есть. Я позволяю этому знанию проникнуть в мою душу, чтобы понять, кто эти темные силы и почему держатся так близко к земле, — зловещим шепотом объяснил он и под конец сам едва не поверил тому, что наплел.

Девушка нервно потерла руки. Немного страха не повредит. Но что она от него скрывает?

—Да, — продолжал он, — а теперь я должен собрать больше сведений о тех, кто оживил древнее проклятие.

Внезапно налетевший ветер разметал ее косы, и Бишоп увидел, что ушки у нее тоже миленькие. Аккуратные и небольшие. Всего несколько часов назад он не посчитал ее красивой, но, похоже, ошибся.

Он снова протянул руку, чтобы коснуться ее волос, но вовремя опомнился. Что же, по крайней мере их детей нельзя будет назвать уродами. Большое облегчение для их будущих мужей и жен.

Ямочка на ее щеке давно исчезла. Страх стер с лица улыбку.

— Расскажите о своих мужьях.

В глазах девушки блеснул незабытый ужас.

— Все они умерли на моих глазах. Первый, сэр Арман, сидел рядом со мной, поскольку был моим мужем. И ели мы из одного блюда. Мало того, он давал мне мясо со своего ножа. Я была совсем ребенком и все же ничуть не сомневалась, что мы долгие годы проживем в супружестве.

— Значит, вы не верили проклятию?

— Честно говоря, когда мой дед стоял там и громко, четко читал проклятие, я верила каждому слову. И на месте сэра Армана немедленно бы сбежала.

Она замолчала, и Бишоп понял, что воспоминания о пережитом страхе еще живы в ее памяти.

— И все равно мне в голову не приходило, что на свете бывает такое. Сначала я не могла понять, что случилось. Сэр Арман вдруг дернулся, затрясся, упал лицом в говядину с подливой. Один из его людей, очень храбрый и глупый, вскочил и заорал, что мой дед отравил его господина. Этот храбрец тоже умер. Остальной отряд через час убрался из Пенуита.

— Похоже не на какое-то чертово проклятие, а на обычный яд.

— Да, — помедлив, согласилась Меррим, — я тоже так подумала, но, видите ли, мы действительно ели из одного блюда, и он кормил меня. Я пила из его кубка, но осталась жива.

— Все возможно, если именно вы и были отравительницей, — без обиняков объявил Бишоп.

— Я была

совсем девчонкой в то время. И никого не могла убить. Мне такое и в голову бы не пришло.

И все же что она от него скрывает?

— За сэром Арманом, насколько я понимаю, явился сэр Джиффорд де Ланей. Что случилось с ним?

— Вы знаете имена всех моих мужей?

— Разумеется, — кивнул он — Волшебник просто обязан интересоваться подобными вещами. Расскажите о нем.

— Он не поверил в проклятие. И его люди тоже. После венчания он стал ласкать меня, целовать и причмокивать губами, когда увидел, что сумел приобрести без всяких усилий с его стороны. Назвал всех наших людей старыми трусами, деда — бесполезной развалиной, а бабушку — матерью всех уродливых ведьм. Хотел обнажить меня перед всеми, но дедушка сумел его отговорить. К этому времени сэр Джиффорд посмеялся над проклятием, объявил, что мой первый муж был дураком, а потом убил двоих наших людей, потому что хотел показать дедушке, кто здесь хозяин.

— И что было дальше?

— Он снова схватил меч, но тут изо рта и носа хлынула кровь. Потоком. — Девушка передёрнулась и подошла к широкой лестнице, ведущей во внутренний двор. — Я и не знала, что в человеке может быть столько крови. Он протянул дольше других, хотя все продолжалось не больше нескольких минут. На камнях до сих пор остались кровавые пятна.

С этими словами она стала спускаться по лестнице. Он заметил, что шагает она широко, как юноша, а слишком короткое платье вьется вокруг щиколоток. Четыре мужа. Второй умер три года назад, и это все еще печалило ее. Он бы тоже расстроился при виде такого зрелища. Может это быть действием яда?

Что она скрывает от него?

Древняя служанка без единого зуба во рту, широко улыбаясь, проводила Бишопа в маленькую комнатку управителя и оставила одного. В комнате пахло чернилами и старыми пергаментами, а воздух был тяжелым и затхлым, словно единственное узкое окно годами не открывалось. Бишоп сдернул прикрывавшую его козлиную шкуру, и в комнату влился солнечный свет. Он увидел столбы пыли, висевшие в воздухе, полку, занимавшую целую стену и забитую туго свернутыми пергаментами, лежавшими в специальных гнездах. В изножье узкого топчана, покрытого одеялом, стоял маленький сундук.

Бишоп вытащил наугад один свиток и развернул. Хозяйственные записи трехлетней давности: собранный урожай, продажи, рождения, смерти и браки населения Пенуита. Он просмотрел еще несколько пергаментов. Никаких указаний на то, что управитель обманывает лорда Веллана. Может, стоит оставить за ним должность?

Позади раздался хриплый кашель. Положив правую руку на рукоять меча, он круто развернулся, одновременно вытаскивая левой рукой кинжал из-за пояса и почти ожидая увидеть древнее привидение или старого воина с мечом, дрожащим в узловатой, покрытой выступающими венами руке, готовой сразить его. Но перед ним стояла очень старая женщина, настолько хрупкая и изможденная, что казалась прозрачной. Ей лучше не подниматься на стены: непременно сдует ветром!