Сердце химеры
Шрифт:
– Агнара Ньорд должна стать твоей женой! – твердо произнес король, он будто бы отдавал приказ, но Арен и не думал ослушаться.
– Она и станет, – принц сдвинул брови, не зная, к чему клонит отец.
У Зула Виларда, похоже, заканчивалось терпение. Он, мастер интриг и сложных политических игр, был огорчен тем, что его сын отказывается видеть очевидное и не понимает намеков. Впрочем, отчасти он был сам виноват – слишком часто демонстрировал расположение дому Ньорд, так что создал у Арена впечатление, будто выделяет Скайгарда Ньорда, его жену и
– Агнара Ньорд еще юная девочка, но она истинная драконица. То, что ее вырастили в любви, нам на руку: она наивна, добра и доверчива. У нее пока не было необходимости показывать характер. Но поверь, сын, если ты не сломаешь ее сразу, то она еще покажет, на что способна. Ты не знаешь, как упрямы, несгибаемы бывают драконицы, когда идут к своей цели, какой бы они ни была. Тебе нужна покорная жена, а не тот комок страсти и эмоций, который мы вынуждены были наблюдать на смотринах. Тот химера…
Отец и сын одновременно поморщились, вспомнив наглую химеру, что пробрался на территорию Небесных Утесов. Зул Вилард до сих пор сожалел о том, что не нашел способа избавиться от твари. Но, возможно, еще все впереди.
– Отец, это же смешно, – проговорил Арен, но по лицу правителя догадался, что тому вовсе не до смеха, и опустил глаза. – Отец, Агнара разумная девушка. Она дала согласие на брак со мной! А химера… Ведь не думаешь ты, что она всерьез заинтересовалась им!
Арен фыркнул, но Зул Вилард не разделил его веселье.
– Через месяц!
– Что, отец?
– Агнара Ньорд станет твоей женой через месяц. Покорной, смирившейся женой, достойной будущего правителя. Если ты скажешь ей встать на колени и поцеловать твои ноги, она именно так и поступит. На все твои приказы она будет опускать глаза и говорить: «Да!». Понял, сын?
Арен смотрел на отца и пытался понять, не шутит ли он. Может быть, это такое испытание? Но лицо Зула Виларда казалось застывшей бесстрастной маской, как всегда в минуты наивысшего гнева. Это он, Арен Вилард, рассердил его и теперь готов был на что угодно, чтобы загладить вину.
Он вспомнил Агнару Ньорд. Ее темные локоны, рассыпанные по плечам, тонкие пальцы, которые он держал в своей ладони, когда вел наследницу рода Ньорд в танце. Когда Нари улыбалась, то на ее щеке появлялась ямочка, такая милая, что незамедлительно хотелось ее поцеловать.
На смотринах Арен изо всех сил держал себя в руках, хотя выходки Нари иногда доводили его до бешенства. Спойте! Спляшите! Тащитесь пешком к черту на рога по темным пещерам, потому что так захотелось избалованной наследнице рода. Арен боролся с собой, чтобы не съязвить или не прикрикнуть на девчонку, уверенную в том, что вселенная должна вращаться вокруг нее.
Но еще сильнее ему хотелось сжать ее плечи, притянуть к себе, преодолевая сопротивление, впиться поцелуем в маленький рот.
Вместо этого он, пытаясь сохранить остатки достоинства, выполнял все прихоти взбалмошной юной драконицы. Отец прав! Тысячу раз прав – жена
Арен улыбнулся. Такие правила ему нравились гораздо больше! Он представил хрупкую Нари, которая становится перед ним на колени. Представил, как она склоняет хорошенькую головку: «Да, мой господин!» Он не будет слишком груб с ней, не больше, чем это необходимо. Возможно, иногда позволит себе быть нежным с женой. Это даже лучше воспитывает покорность.
– Я понял, отец!
И старший сын правителя поклонился отцу.
*** 2 ***
Маргарита Ньорд занималась делом, недостойным аристократки, принадлежащей к высшему драконьему роду. Она пекла печенье.
Впрочем, все настолько привыкли к тому, что госпожа частенько спускается на кухню для того, чтобы своими руками приготовить мужу и дочери какое-нибудь новое блюдо, что уже не удивлялись.
И сам Скайгард Ньорд знал, где можно наверняка отыскать жену – на кухне. Хотя у хозяйки замка и без того хватало забот, баловаться стряпней ей никогда не надоедало.
Вот и сейчас она раскатывала на столе темное тесто, которое должно было превратиться в рассыпчатое печенье.
Нари находилась здесь же. Устроилась на стуле, обняв колени – такая тоненькая, что без труда уместилась на сиденье. Она напросилась помогать, но уже скоро отвлеклась. Сидела, отщипывая кусочки сладкого теста, и задавала вопросы, на которые Маргарита за последние несколько недель отвечала снова и снова. У другой на ее месте давно бы лопнуло терпение, но Ри понимала, как нелегко сейчас дочери, в одночасье ставшей невестой. Любящей матери и самой было трудно это принять, но она успокаивала себя тем, что впереди еще целый год, когда ее девочка останется рядом.
После смотрин Нари совсем не напоминала себя прежнюю – беззаботную, веселую пташку. Она сделалась задумчивой и грустной, и Маргарита готова была на что угодно, лишь бы на лице дочери ненадолго зажглась озорная улыбка.
Маргарита знала, что терзает ее девочку. Мало того, что она стала невестой, так этот парень, который спас ее, а после прочно обосновался в сердце Нари, он… Маргарите тяжело было произнести это даже мысленно. Он оказался химерой!
А все вопросы, которые отныне задавала дочь, касались химер и только их. Как ни больно было хозяйке горы Ньорд вспоминать прошлое, ради Нари она отвечала прямо и честно.
– Значит, это то самое печенье, которое пекла старая экономка? Как ее звали… Гвен, кажется?
– Да, Нари. Ее звали Гвен. И она была не только экономкой, она была членом семьи, верным другом… – Маргарита ненадолго замолчала, вспоминая доброе морщинистое лицо пожилой гоблинки. Столько лет прошло, а она помнила каждую черточку.
– И ее убили… химеры?
«Ох, Нари, сколько же можно спрашивать одно и то же!» – вздохнула Маргарита Ньорд про себя, но вслух ничего такого не сказала. Она понимала, что дочь не хочет верить в то, что химеры настолько вероломны и опасны.