Чтение онлайн

Я отчетливо помню, как меня несли наверх, клали на обжигающе-холодную кровать и раздевали. Меня била крупная дрожь, и каждое сокращение мышц добавляло зернышко в копилку боли. Я помню, как непослушными губами пытался выговорить мольбу о смерти, но из горла вырывался только слабый хрип. Мой рассудок трещал по швам.

Меня спасло появления Фернадоса, притащившего с собой какие-то воскурения и горькое питье. Только тогда я смог отключиться.

Меня не было в этом мире три дня. Я благополучно пропустил битву горожан с оставшимися в Сент-Аране тварями. После смерти короля словно бы лопнула

невидимая струна, удерживающая город в повиновении – люди рвали Дваждырожденных практически голыми руками. Безумие какое… От поголовного истребления горожан спасло то, что после смерти Родерика и удара Периметра твари оказались несколько дезориентированными и не могли оказать серьезного сопротивления. Отец рассказывал о Ледяном Призраке (какой-то новой твари), которого буквально закидали камнями. Старого вояку подобные истории забавляли, а меня от мысли о нежитях пробирала дрожь.

Жуткие морозы (которые я также пропустил) потихоньку отступили, и остаток зимы превратился в одну непрекращающуюся оттепель. С водой и грязью. Через месяц на Иссе случился ледоход, и я имел возможность воочию наблюдать это редкое явление.

Я должен был торжествовать, но вместо этого внутри было тоскливо и пусто. Меня покинул друг. Я понимал, что он не мог поступить иначе, но отсутствие Крабата было таким необычным. Мне всегда казалось, что он будет тут вечно, дольше, чем я.

После ухода призрака жизнь изменилась окончательно и бесповоротно, к чему я никак не был готов. Все вокруг что-то делали, суетились, горели планами, и не было никого, с кем я мог бы по-настоящему поговорить. Даже Жак меня бросил – вернулся к Фернадосу. Страж все еще переживал о судьбе Вильяма и с настороженностью воспринимал свои новые способности. Его волосы стали совсем белыми, а вот морщины разгладились. Временами его тело обретало невероятную силу, птицы безбоязненно садились на ладони, а мыши пытались вить гнезда в сапогах.

Это было забавно, но иногда раздражало.

Как только страсти в городе улеглись, мы переселились в особняк Икторнов, для обслуживания которого волшебным образом отыскалось необходимое количество дров, а так же прислуги, конюхов и даже приходилось гонять лишних. Отделанная деревянными панелями спальня с окнами во двор была невероятно уютной. Я чувствовал, что могу оставаться в постели до самого лета, безделье меня не угнетало. Отец тоже то чувствовал, а потому ко мне начали водить посетителей. С одной стороны – это радовало, с другой – мешало спать.

Первой явилась Изабель. Она засыпала меня вопросами типа: "Что ты видел? И как там было?", а так же ворохом новостей о всех-всех-всех. Отец не счел нужным объяснять, как Изабель оказалась в городе, и девушка быстро исправила его упущение. Я слушал и радовался. Нет, все-таки умеют некоторые действовать, не вникая в обстоятельства! Я-то думал, я один такой олух, оказалось – нас тут целое гнездо. Одни похождения чего стоят, хоть балладу пиши. И ведь напишут.

– Мы пока у Нарселов остановились, – сообщила девушка между делом. – Тот парень, оказывается, твой кузен! Никогда бы не подумала.

Она замолкла, ожидая, когда сиделка выставит на прикроватный столик две чашки: с горячим морсом для нее и мутной медицинской бурдой – для меня. Девица

не поднимала глаз от пола и выглядела воплощением скромности и почтения, при этом уши у нее разве что не шевелись. Не сговариваясь, мы упрямо держали паузу. Когда девица направилась к двери, Изабель мученически закатила глаза.

– И что, у благородных всегда так?

– Ну, более-менее.

– Кошмар. Сначала я думала, что это будет весело. Ну, иметь деньги, титул, красивые платья, шикарных лошадей. И это было здорово, первые две недели, – она подарила мне скорбный взгляд. – Папа пытается учить меня этикету. И – танцам.

Это невыносимо.

Я ухитрился сохранить серьезное выражение лица и даже сочувственно кивнуть.

– Натан домой сбежал. Сказал, что сыт приключениями по горло, – ее лицо приобрело ехидное выражение. – Ему волколак кусочек хвоста откусил, он теперь, когда садится…

Нас опять прервали, пришел отец. Он церемонно поклонился Изабелле, весь из себя такой блистательный и добродушный, а она в ответ сделала робкий книксен. И убежала. Вот незадача! Только начался интересный разговор…

– Я только что от Брандрока, – с ходу сообщил он. – Собирались наши, кто в городе. Ситуация требует резких действий! Государство осталось без короля…

Я изобразил на лице подобающую случаю заинтересованность.

– И кого они хотят? – мне действительно было интересно. После всего происшедшего я ожидал воцарения анархии.

– Ты меня удивляешь, сын. Какие тут могут быть варианты? Родерик изволил сдохнуть не оставив наследника. Можно поблагодарить его хотя бы за это! Корона по праву принадлежит потомкам Герхарда, из которых в живых остались ты да я.

– Ты же не хочешь сказать…

– Хочу. Ты готов принять сантаррскую корону?

Я открыл рот и закрыл его – не стал позориться. Если я скажу "нет", что это изменит? Он начнет меня убалтывать, пока я не изменю свое решение или не сделаю вид, что изменил. Категорические ответы надо давать не здесь, а минимум при трех свидетелях.

Отец верно оценил мое молчание и не стал напирать. Он сменил тему.

– Я смотрю, у тебя была посетительница?

– Ох, я же вас не представил!

– Не беспокойся, нас уже представили. Дочка Д'Огерона? Я слышал, что она отличилась в недавних событиях.

– Она всегда сумеет отличиться.

– Прекрасна, как и предсказывалось.

Я подозрительно уставился на отца. Теперь-то что? Он, не смущаясь, продолжал развивать мысль.

– Теперь, когда его невиновность доказана, он может рассчитывать на возвращение своих владений. Притом что наследника у него нет, только дочь.

– Па!

– Это отличная партия, мой мальчик! К тому же, девочка весьма хороша собой.

– Но па, между нами ничего не было!

– Значит, у вас еще все впереди.

Я не стал с ним спорить. Я старался, по возможности, ни с кем не спорить, хотя подозревал, что в будущем могу об этом сильно пожалеть. Он продолжал некоторое время разглагольствовать о своем, ухватил со столика чашку (с моей бурдой!), едва не выпил, содрогнулся и от души пожелал мне скорейшего выздоровления.

Едва он ушел, в дверь заглянула Изабель и смерила меня сочувственным взглядом.

– Ездил по ушам?