Сердце горца
Шрифт:
– Я этого не говорил, – отрезал Фарли. – Если бы я это утверждал, меня могли бы счесть немного не в себе.
– И она спрашивает меня? – раздраженно спросил Драстен. Как такое могло случиться? В двадцать первом веке он знал лишь тех, с кем познакомился через Гвен, да еще людей из соседних поместий. Он был уверен, что не заводил знакомства ни с кем, у кого могли бы возникнуть проблемы с физической устойчивостью. Такого человека он избегал бы, как зачумленного. Довольно с него колдовства и магии. За дюжину человеческих жизней они успели
– Нет, она спрашивает его, – Фарли кивнул на Дэгьюса.
– Меня? – Дэгьюс выглядел очень удивленным. Посмотрев на Хло, он пожал плечами. – Я сам ничего не понимаю, дорогая.
Тяжело вздохнув, Драстен встал. Теперь можно забыть о спокойной жизни и о простых житейских радостях. Как глупо было думать, что жизнь жрецов Келтаров когда-то станет нормальной. В любом чертовом веке.
– Похоже, будет лучше, если мы попытаемся во всем разобраться, – сказал он. – Я, во всяком случае, не думаю, что девушка, у которой проблемы с физической устойчивостью, соизволит исчезнуть навсегда и оставить нас в покое.
Когда он вышел в холл, Дэгьюс, Гвен и Хло последовали за ним. Габби стояла у входа в замок и ошеломленно вертела головой. Адам не потрудился сказать ей, что МакКелтары живут в великолепном замке с круглыми башенками и квадратными башнями, окруженном громадной каменной стеной со множеством опускающихся решеток и барбаканов, а в одном только главном холле могли бы поместиться все одиннадцать комнат ее дома викторианской эпохи.
Адам, видимо, не подумал о том, что она захочет пригладить расческой волосы или напудрить носик – словом, попытаться придать себе более презентабельный вид перед... аристократами, или... или пэрами, или как там называются люди, которые живут в замках.
Нет, он просто снова втянул Габби О'Каллаген, растрепанную и невыспавшуюся, в еще одну сложную ситуацию совершенно неподготовленной.
Она запрокинула голову, разглядывая замок. Замысловатая резная балюстрада обрамляла холл на втором этаже, и ступеньки двух элегантных лестниц сбегали с двух сторон, встречаясь посередине и сливаясь в один мраморный шлейф. Это была лестница из волшебной сказки, лестница, по которой, отправляясь на бал, должна спускаться принцесса, одетая в элегантное платье.
Стены украшали прекрасные гобелены, повсюду были расстелены роскошные ковры, а высокие окна украшало цветное витражное стекло. В холле стояла массивная мебель с резными кельтскими узорами. Там же было два камина, таких больших, что в каждом мог бы запросто встать в полный рост взрослый мужчина, а напротив них стояли стулья с высокими спинками, обитые дорогой парчой, и блестящие столы.
Во все стороны расходились коридоры, и Габби даже не могла себе представить, сколько там было комнат. Сотня? Две? Вместе с потайными ходами и темницей? Ее воображение рисовало причудливые картинки.
Только когда они стали подниматься к поместью по длинной петляющей дороге, относящейся уже к частным владениям МакКелтаров, Адам наконец объяснил, хоть и образно, но очень кратко, что представляли из себя братья-близнецы. По его словам, они происходили из древнего рода друидов, которые
– Договора? – эхом отозвалась потрясенная Габби.
В «Книгах» О'Каллагенов содержались упоминания о легендарном соглашении. Она начала понимать, что если переживет все это, то дополнит книги целой уймой информации для грядущих поколений, – информации гораздо более точной по сравнению с тем, что имелось там на данный момент.
Возможно, ей даже удастся увидеть священное... ну, то, что представляет собой Договор – она даже не могла вообразить, как он выглядит. «И сколько же всего, – думала Габби, сгорая от любопытства, – смогут рассказать мне о Чаре МакКелтары?» Как хранителям Договора, им, очевидно, многое было известно. Она с нетерпением ждала, когда сможет расспросить их обо всем. Габби тихонько хмыкнула, заметив свою непоследовательность. Всю жизнь она пыталась избегать всего, что связано с Чаром, отказываясь открывать «Книги», намеренно боролась с мыслями о нем – и вот ей вдруг захотелось узнать как можно больше.
«Книги» О'Каллагенов во многом искажали действительность. И ей нужно было знать, насколько и в чем они ошибались. Только тогда Габби смогла бы составить мнение о темноволосом соблазнительном принце, который ворвался в ее жизнь и перевернул ее вверх дном.
Она посмотрела на Адама. Он молча стоял, замерев и устремив взгляд вперед, и его тело напряглось. Неужели он не уверен в гостеприимстве хозяев? Габби не могла себе представить, что Адам может быть в чем-то неуверен.
Она как раз поворачивалась к нему, чтобы спросить об этом, когда двое мужчин вышли в главный холл, и этот вопрос тут же вылетел у нее из головы.
Потому что это были самые красивые мужчины, которых она видела в своей жизни. Близнецы, но все же разные. Оба были высокие и крепкие: один из них казался выше на несколько сантиметров, с темными волосами до плеч и глазами, похожими на осколки серебристого льда, а у другого были длинные черные волосы, собранные в хвост и ниспадавшие До самой талии, и глаза такие же золотые, как ожерелье Адама. Братья выглядели элегантно в шитых на заказ костюмах темных тонов, и их великолепные тела излучали неукротимую сексуальную энергию.
«О Боже, – с восхищением подумала Габби, – таких мужчин в Штатах днем с огнем не сыщешь». Интересно, все шотландцы такие? Если это так, то надо будет как-нибудь привезти сюда Элизабет. Ей, как ценителю любовных романов, они явно придутся по вкусу, а эти двое как будто сошли с одной из книжных обложек.
– Смотри, да не заглядывайся, ka-lyrra. Они всего лишь люди. Смертные. Ограниченные. И женатые. Оба. К счастью.
«Нечего и думать о том, чтобы привезти Элизабет», – расстроилась Габби, глядя на Адама. Его рука властно лежала у нее на талии, и он, можно сказать с уверенностью, смотрел на нее как-то раздраженно, как будто немного... ревновал? Син сириш ду ревнует к двум смертным мужчинам? Это показалось ей почти невозможным, и тем не менее от этого у нее образовался комок в горле.