Чтение онлайн

Поцелуи. Медленные и долгие, горячие и сильные. Язык, скользящий гладко и ровно, атакующий, ретирующийся.

«За эти поцелуи можно было бы умереть», – взволнованно думала она, пытаясь заполучить его язык целиком как можно глубже, не отпуская его нижнюю губу, когда он с легким смешком отстранялся. Она отчаянно выгибалась под его рукой, но каждый раз, когда ей удавалось хоть немного сдвинуть ее с места, рука возвращалась обратно. Не в состоянии больше сдерживаться, Габби укусила его за губу.

– Черт возьми, ирландка, ты в своем уме? Смерти моей

хочешь? – с тихим грубым смешком воскликнул Адам.

– Я? Перестань издеваться надо мной! Поцелуй меня крепче! И теперь ты можешь пошевелить...

Адам прервал ее жалобы поцелуями. Посасывал, кусал, целовал уголки ее рта, медленно заглатывал ее нижнюю губу. Снова крепкий, глубокий поцелуй – и опять пауза. Пытки продолжались. «Он целует меня так, как может целовать только бессмертный», – осознала Габби. Так мог целовать лишь тот, у кого в распоряжении была вечность, – неспешно, но настойчиво, наслаждаясь каждым мельчайшим оттенком удовольствия, добывая его по кусочкам и растягивая. В мире Адама не тикали часы, не убегали минуты. Ему не нужно было вставать утром на работу, ничто не мешало его сиюминутной страсти. Он был бессмертен и не ведал, что такое спешка, и этот бесконечный поцелуй сводил Габби с ума. У нее появилось ужасное подозрение, что точно так же он будет подводить ее к оргазму, скупо выдавая его по каплям, и разрешит получить целиком, только когда выжмет из нее все предвкушение и вожделение.

Габби захлестнули эмоции. Она ощущала его губы своими губами, его твердую выпуклость, которая упиралась в нее сзади, жар большой руки у себя между ног.

Внезапно Адам прервал поцелуй, его рука соскользнула с ее подбородка на талию, забралась под футболку, и застежка лифчика щелкнула. Его большая рука обняла обнаженную грудь. Габби задрожала в его объятиях, и все ее тело подалось вперед, прижимаясь к руке, зажатой между ног.

– Адам, – задыхаясь проговорила она. – Давай же, рукой!

– Еще нет, – ответил он хладнокровно и невозмутимо.

– Ну пожалуйста!

– Пока рано. Скажи, со смертным ты когда-нибудь чувство вала что-нибудь подобное, Габриель? – промурлыкал он с оттенком агрессивности в ровном, глубоком голосе. – Кто-нибудь из твоих молодых людей доставлял тебе такое наслаждение?

– Нет! – вырвалось у нее, когда его пальцы внезапно сомкнулись на ее соске, подразнивая затвердевший кончик.

– Ни один смертный так не сможет. Запомни это, ka-lyrra, на случай, если ты вдруг решишь вернуться к своим пустоголовым мальчикам. Знаешь, сколько раз, сколькими способами ты кончишь со мной?

– Я согласна и на один, если ты используешь его прямо сейчас, – прошипела Габби, и ее возбуждение уже граничило с раздражением. С ней никогда не бывало такого раньше, и она не знала, что с этим делать.

Вдруг вокруг нее разлился смех – хриплый, эротичный, чужой, темный – истинный смех Адама Блэка.

– Ты же не влюбишься в меня, ирландка? – промурлыкал он ей на ухо, и ненавистная рука наконец-то передвинулась вверх и принялась играть с пуговицей на ее джинсах.

–

Едва ли, – выдавила она из себя, и все ее тело напряглось от желания, пока она, затаив дыхание, ждала, когда его рука проникнет ей под трусики. С каждой расстегивающейся пуговицей Габби дрожала все сильнее.

Ее глаза закрылись, а голова безвольно откинулась ему на грудь, когда его рука плавно скользнула в ее джинсы и ладонь, погладив ее кожу, протиснулась под трусики. В тот момент, когда Адам коснулся ее кожи, у Габби подкосились ноги. Когда она начала сползать вниз, он подхватил ее, обняв за талию.

– Это хорошо. Не хочется думать, что ты в меня влюбишься. От ее внимания не ускользнуло умиление в его голосе. Она с изумлением подумала о том, что она чуть не упала от одного его прикосновения. А ведь он даже не задел ее клитор...

– О-о-о! – вырвалось у нее, и она даже не пыталась устоять на ногах, а навалилась на него всем телом. Габби неясно слышала у себя над ухом его тяжелое прерывистое дыхание – как после очень долгой пробежки. Вот-вот нахлынет освободительная волна, она поднимается по всему телу, чтобы...

– Господи, Габриель, что ты со мной делаешь...

– Вы только полюбуйтесь, как мило, – насмешливо произнес низкий голос. – Похоже, она уже на взводе и дожидается меня. Мне не терпится закончить то, что ты начал. Помнишь, как бывало, Адам? Как мы с тобой делились? Или ты опять сделаешь вид, что этого не происходило ни разу за тысячи лет твоей жизни, которых как будто тоже не было? Она знает, что мы можем с ней сделать? Ты ей рассказывал, как мы развлекались со смертными?

Габриель судорожно дернулась в руках Адама, и такой желанный оргазм, едва начав зарождаться, исчез в отличие от возбуждения. У нее пересохло в горле, когда она услышала ироничный голос, который поверг ее в оцепенение. Габби отчаянно пыталась взять себя в руки, заговорить, предупредить Адама, что Дэррок снова их нашел, но предательские голосовые связки не слушались ее точно так же, как на Фаунтин-сквер. Она не могла пошевелиться и буквально вросла в пол.

Пока Габби стояла, не в силах даже пискнуть, она с облегчением и изумлением поняла, что каким-то образом Адаму стало обо всем известно.

Вытащив руку из ее джинсов, он резко развернул ее к себе лицом и прижал к своей груди, злобно зарычав:

– Черт возьми!

Глаза Габби с ужасом смотрели на высокое огненно-рыжее Существо, стоявшее прямо у плеча Адама. Повернув голову назад, она уставилась на Дэррока.

Сверкая радужными глазами, в которых мелькал холодный ледяной сумрак, он вытянул свои безупречные губы с отпечатком жестокости и послал ей через плечо Адама воздушный поцелуй.

Из ее горла вырвался вопль. Но они уже перемещались. Они перемещались несколько часов. Поначалу Габби продолжала пребывать в таком изумлении, что с трудом могла думать и даже не пыталась заговорить. Все ее тело находилось в подвешенном, болезненном состоянии эротической готовности, которая никак не хотела рассеиваться.