Чтение онлайн

Он видел, как санитар бормотал указания на ухо своему молодому помощнику, мальчику. Как и я. Он показывал на брезент, под которым были спрятаны чистящие принадлежности и ведро, на случай, если оно понадобится младшему мичману. Уокеру в последнее время везло больше, но ветер и море были к нему более снисходительны.

Он сел за стол напротив Саймона Хаксли.

«Что вы изучаете в столь ранний час?»

Хаксли нахмурился, но затем, казалось, перестал защищаться. «Я сделал кое-какие заметки об этом месте, которое мы наносили на карту каждую вахту благодаря нашему мистеру Джулиану». Он улыбнулся, и это сделало его другим человеком. «Абубакр,

кажется, много раз переходил из рук в руки только за последние пятьдесят лет. Работорговцы, миссионеры, пираты и захватчики под целой горстью флагов. Так кто же следующий, интересно?»

Нейпир вспомнил первый намек на землю, затем более темные очертания, холмы и более глубокие тени, соединяющие то место, где раньше была только кромка моря.

«Я слышал, как они говорили, что это хорошее место для якорной стоянки. Именно это придавало ему ценность. И процветание тоже».

Хаксли пробормотал: «По крайней мере, для некоторых».

К ним присоединился Дьякон.

«Мы покажемся и отдадим дань уважения». Он ударил ладонью по столу. «А потом вернёмся в Гибралтар за новыми приказами».

Затем он повернулся и неожиданно сказал: «Капитан Болито спонсировал тебя, Дэвид. Когда придёт день, когда тебе придётся предстать перед Инквизицией, его имя и репутация будут иметь вес». Нейпир задумался, удивлённый этим открытием.

«Это было неправильно с моей стороны. Но теперь каждый день я спрашиваю себя… буду ли я… готов».

Ещё одна тень скользнула по столу: Чарльз Хотэм, обычно жизнерадостный человек в кают-компании и популярный на палубе среди большинства матросов, несмотря на грубые ошибки во время стрельб и работы на высоте. Боцман Гатри, как слышали, с нажимом заметил: «Для всех нас было бы лучше, если бы вы следовали за Церковью, а не за Нептуном, мистер Отэм, сэр!»

Он спросил вполголоса: «Сколько еще?»

Нейпир похлопал его по руке. О чём они все думали.

Избегая этого.

«Это я его нашла, понимаешь? Я хотела как-то это уладить, но он...

«Всем освободить нижнюю палубу! Руки на корме, чтобы стать свидетелями наказания!»

Хаксли любезно сказал: «Ты сделал все, что мог».

Дьякон уже стоял у двери, явно оправившись от минутного сомнения в себе.

«Поживее! Это не конец света!»

Верхняя палуба уже была переполнена. Редко удавалось увидеть одновременно и вахтенных, и всех членов особой вахты. Некоторые стояли вместе, в одной каюте, или потому, что делили опасное место наверху, растянувшееся вдоль реев, ставя или убирая паруса, когда крепкая хватка и своевременный крик могли спасти конечность или жизнь. Некоторые из утренней вахты находились в вантах или на вышках, выделяясь на фоне моря или неба, словно попавшие в гигантскую паутину. Другие же сгрудились между восемнадцатифунтовыми орудиями, раздетые до пояса, демонстрируя израненную, загорелую или обгоревшую на солнце кожу, соответствующую их службе.

Королевские морские пехотинцы в полной форме выстроились на квартердеке, лицом вперед, и синхронно покачивались, пока «Вперед» неторопливо продвигался сквозь отраженный свет и редкие брызги.

Винсент, первый лейтенант, стоял на левом борту квартердека у трапа, прикрывая глаза рукой, и принимал донесения из каждого отряда и секции. Было ещё рано, но, как и морские пехотинцы, он был в полной форме и уже начал потеть от жары.

Несмотря на присутствие большого количества людей, тишину нарушали лишь звуки снастей и парусов, скрип дерева или рангоута.

Мичманы

столпились у одной из карронад квартердека, напротив трапа, где была установлена решётка. Рядом, но разделённые годами и опытом, уже собрались уорент-офицеры. Основа любого военного корабля: ни один корабль не смог бы ходить, сражаться и даже выжить без них. Тобиас Джулиан, будучи штурманом, хорошо знал их за долгие месяцы, прошедшие с момента ввода «Онварда в строй». Теперь на их лицах он видел смирение, даже нетерпение, как и следовало ожидать от людей, повидавших почти все стороны жизни моряка.

Со своего места Джулиан слышал изредка доносившийся скрип штурвала, за которым следили вахтенные, и мысленно видел рулевого — хорошего человека, не из тех, кто позволяет своему вниманию отвлекаться от компаса.

Он посмотрел на решётку, почувствовал, как во рту пересохло, и взглянул на гардемаринов. Молодёжь, полная надежд. Теперь они смотрели на него. Это воспоминание должно было умереть, как и многие другие. Но в такие моменты…

Более двадцати лет назад. Он был так же молод, как матрос у штурвала. Некоторые из старичков всё ещё вспоминали о Великом мятеже во флоте в Море и Спитхеде. Франция была готова к вторжению, и ужас гильотины и страх революции были суровыми и совершенно реальными.

В конце концов разум восторжествовал, и обе фракции, как на квартердеке, так и на баке, признали свою вину. Джулиан вспомнил одного капитана, который приказал высечь человека за то, что тот не спешило выполнять приказ: он утверждал, что проявил неуважение к офицеру. И были другие… возможно, всегда были другие… которые обращались с притесняемым как с отбросом, даже если его физически вырывали из объятий семьи или возлюбленной и тащили на борт.

Одного мятежника приговорили к четырёмстам ударам плетью и прогнали по флоту. Джулиан теперь это видел.

Послушайте. Шествие лодок, экипажи которых состояли из свидетелей с каждого судна, стоявшего в тот день на якоре, останавливалось у каждого судна, пока часть наказания отбывалась рядом.

Четыреста ударов плетью. Как эта тварь могла выжить? Какое-то движение заставило его повернуть голову, и он увидел, что один из гардемаринов присел за карронадой. Самый младший, которого вечно тошнило. Он слышал, как они шутили на эту тему. Даже если корабль стоял в сухом доке! Мальчик рядом с ним наклонился и положил руку на вздымающееся плечо мальчика. Это был Нейпир, тот, кто пережил «Смелость». Поддержанный капитаном. Как-то это было прилично…

«Внимание на верхней палубе!»

Словно небольшой парад. Роулатт, главный старшина, и капрал корабля, между которыми шатался заключённый. Два боцмана, один из которых нес красноречивый красный суконный мешок, в котором лежал кот. И наконец, Мюррей, хирург, следил, чтобы заключённый не потерял сознание.

Хирурги, должно быть, были глухими и слепыми в тот ужасный день.

Высоко над ними кто-то крикнул: марсовому нужна помощь от товарища. Никто не поднял глаз.

Адам Болито подошёл к поручню квартердека, его пальто от жары отяжелело и уже липло к плечам. Неужели он никогда не станет чёрствым к требованиям и сомнениям? Он уже не тот молодой и часто неуверенный в себе командир своего первого корабля, тот, которого он вызвал у Ловенны во время их последней прогулки по набережной в Фалмуте. Поверила бы она ему, если бы увидела его сейчас? Винсент отчитывался, но стоял спиной к солнцу, его лицо было в тени, и его невозможно было прочитать.