Сердце Дэва. Искатель
Шрифт:
Глава 14. Дневник отца
Мила покинула дом Вернера, не закрыв за собой. Еe раздирали эмоции. Было обидно за Фринна. Столько грязи на него вылили, и всё ложь. И дело было даже не в том, что Мила испытывала к нему какие-то чувства. Она запрещала себе даже думать о нeм как о мужчине. Но как человек Фринн просто не мог быть таким негодяем.
Мила прекрасно помнила слова, сказанные профессором на приeме. Разве мог он, так переживающий за каждого погибшего товарища,
Но ведь и мама припомнила, что с Фринном связана какая-то дурная история. Если она нашла в отцовских бумагах подтверждение, то…
Что тогда делать? В ректорате и слушать ничего не станут. Сейчас вообще любое обвинение против Фринна будет принято как зависть и клевета. А значит, придeтся слушать лекции этого чудовища, отвечать на его вопросы. Сдавать ему курсовую.
Сама того не заметив, Мила пришла домой и опомнилась, лишь когда открывала входную дверь. Нюра как раз прибиралась в прихожей.
— Добрый день, госпожа, — приветствовала она Милу, на секунду оторвавшись от уборки. — Ваша матушка в оранжерее, а брат ещё не явился.
— Спасибо. Привет, — Мила оставила учебники на тумбочке и направилась к маме.
Дверь в оранжерею находился на кухне, напротив входа в подвал. Полностью прозрачная, через неe как будто открывался вид на другой мир. Тропические растения с яркими крупными цветками, расползающиеся повсюду лианы и плющи. И невысокое дерево с толстым, будто бочка, стволом. В Адамаре ничего подобного и близко не было.
— Мамуль, ты где? — окликнула Мила с порога.
Мама отозвалась откуда-то из глубины джунглей. Попросила подойти. Мила вздохнула и шагнула вперeд.
Не нравилось ей сюда заходить. Душно, влажно, да ещё со всех сторон скалятся цветочки. Вот и сейчас. Не успела Мила отойти от двери, как возле уха что-то клацнуло и огорчeнно зашелестело обратно. Тут же с другой стороны застрекотали в стеклянной колбе маленькие кактусы. Они стреляли ядовитыми шипами во всех, кто подходил к ним ближе, чем на десять шагов.
— Ма-ам, может, ты сама ко мне подойдeшь? — застонала Мила. Идти вперeд было слишком страшно.
Наина Вячеславовна выглянула из-за дерева. На голове пеньковая шляпа с мелкой прочной сетью, закрывающей лицо, тело спрятано под плотный зелёный костюм, а на руках — внушительные перчатки. В такой одежде не то что цветы — даже драконы покажутся домашними питомцами.
Увидев, что дочь стоит среди оранжереи в блузке и короткой юбочке, Наина Вячеславовна гаркнула не своим голосом:
— Вон отсюда!
Мила вздрогнула и выскочила в кухню. Мама прибежала следом. Скинула шляпу и перчатки и принялась осматривать дочь. Руки, подмышки, задрала юбку и придирчиво оглядела ноги. Взяла Милину голову, склонила к себе и осмотрела волосы.
— Да всё в порядке, мам. Меня никто никуда не кусал, я бы заметила.
— Какого лешего ты вошла без защиты? — успокоилась Наина Вячеславовна и оставила дочь в покое. — Я сколько раз тебе говорила, что…
— Но ты же сама меня позвала, — надула губки Мила.
— Да? — мама на секунду задумалась, а потом нехотя согласилась: — Ну да. Там просто период опыления у Defiskus Microtingus, а они жутко прихотливые в выборе партнёра. Никак не соглашаются по парам распределиться. Всe ревнует друг друга и дерутся. Прям как дети малые.
— Мам, это ты про кого? У тебя там животные, что ли, завелись?
— Что? Не-ет, просто редкий цветок из долины Тонако. Афоня из прошлой экспедиции привeз. Знала бы я, что они такие капризные, даже не подумала бы их разводить. Ну да ладно. Почти всех я по парам разделила, а остальные, коль не хотят по-хорошему, пусть дальше носами крутят.
— У них даже носы есть? — улыбнулась Мила, представив, как это могло бы выглядеть.
— Нет у них ничего: ни носов, ни стыда, ни совести.
— Мамуль, я спросить хотела: ты про Фринна что-нибудь выяснила?
— Про Фринна? — нахмурившись переспросила Наина Вячеславовна, но лоб еe быстро разгладился. — Ах, да! Нет, пока не смотрела. Не до него было.
Она стала расстeгивать куртку.
— Так может, сейчас посмотрим вместе? — предложила Мила.
— Он что, опять к тебе приставал? — насторожилась мама.
— Нет, что ты! Просто сегодня после уроков я заглянула к Вернеру. Помнишь? Наш сосед-затворник. Он столько гадостей про Фринна рассказал, что я даже не могу в это поверить.
— Отто Вернер? Знаешь, Мила, Отто слов на ветер не бросает. Если он сказал, что Фринн плохой человек, значит, так и есть.
— Мам, но этого не может быть. Я же с профессором сама разговаривала. Уж, наверное, заметила бы хоть какие-то намeки на это, — упорствовала Мила. — Вот я и хочу узнать, что о нeм говорил папа. Это важно! Мне, в конце концов, профессору ещё курсовую сдавать.
— Нашла о чeм переживать, — рассмеялась мама. — Не оставайся с ним наедине, и всё будет нормально. А ещё лучше — носи с собой нож. На всякий случай.
Она сняла куртку и повесила еe в шкаф возле двери. Потом сняла штаны, оголив стройные ноги с гладкой кожей и упругие ягодицы. Мила часто удивлялась, как мама умудрялась оставаться в отличной форме. Она ведь из дома почти не выходила. Разве что в театр по выходным. А выглядела так, будто из тренажёрного зала не выбирается. Наверное, яд какого-нибудь сухоцвея или экстракт корня малмации. Но эту тайну Наина Вячеславовна хранила крепко.