Чтение онлайн

Эти слова меня отрезвили. И я все же вылезла из кабинки.

Вечером, придя домой, я подошла к зеркалу и впервые за прошедший месяц всмотрелась в свое отражение. На меня смотрела незнакомка. Голубые глаза поблекли, светлые волосы потеряли блеск и смотрелись соломой на голове, вокруг глаз огромные синяки от недосыпа. И еще что удручало - кожа пожелтела и покрылась мелкими прыщами. Права Кеникова я действительно стала страшной. И все это из-за портрета.

Этим вечером я, наконец, решилась поговорить с мамой. Но как начать разговор не знала. Мне повезло, отец задержался на

работе, и мама предложила поужинать без него. Есть не хотелось, но все же я решила составить маме компанию. Катая по тарелке помидорчик чери я думала как приступить к теме, которая меня так волновала. Мама тоже ужинала без особого аппетита. И видимо готовила себя к разговору со мной.

– Мне сегодня звонила учительница.
– Затем повисло многозначительное молчание.

Она испытывающее посмотрела мне в глаза. Я сидела, молча, не отводя от нее своего взгляда, и ждала, что она скажет дальше.

– София что происходит? Она сказала, что ты все больше и больше скатываешься. Что буквально спишь на уроках. Ты что, полночи сидишь в интернете?

Да сижу, но только чтоб не спать и не видеть кошмаров. Только это не помогает! Но естественно этого я маме не сказала.

Видимо решив, что мое молчание означает вину, она продолжила.

– С сегодняшнего дня твой ноутбук будет у меня до тех пор пока ситуация не исправится.

Если б дело было только в ноутбуке, я бы с радостью избавилась от него.

– Мама можешь, конечно, его забрать, только дело не в нем.

Ее следующее предположение было ничуть не ближе к истине чем первое:

– А в чем? Ты поссорилась с мальчиком?
– с сочувствием спросила она.

– Нет. То есть я поссорилась с Кириллом и Настей это считается?

– Смотря, как ты сама, относишься к этому.

– Нет, дело тоже не в них, хотя и я переживаю из-за э того.

– Тогда в чем?

– Мне снятся кошмары. Каждую ночь.

– Что тебе снится?
– заинтересовалась она.

– Мне снится картина, которая висит у нас в гостиной.

– И что же такого ужасного в ней? По-моему очень даже симпатичный мужчина. Даже представить не могу, что он может кого-либо напугать.

– Это сложно объяснить. Во сне все по-другому иначе чем, сейчас...
– я ни как не могла объяснить свою мысль.

– Софи у тебя просто переходный возраст. Ты поссорилась с друзьями вот твой мозг и выдает кошмары по ночам.

– Кошмары начались еще до того как я поссорилась с друзьями.
– Все еще надеясь переубедить ее, сказала я. А затем, набравшись смелости, продолжила - Она, то есть он наводит на меня ужас. Я боюсь спать по ночам. Может ты подумаешь, что это бредни но поверь это не так. Эта картина не должна здесь быть. Мамочка, пожалуйста, убери ее.

– Софи не говори ерунды. Это просто картина.

Я поняла что проиграла. Мои просьбы и истерики ни к чему не приведут. Она не услышала меня. Да и на что собственно я надеялась? Я же всегда знала, что она одержима искусством. И никогда не уберет понравившуюся ей вещь. Так было и с трюмо. В детстве я закатывала истерики пытаясь объяснить, что до ужаса боюсь его. Но никакие мои истерики не помогли мне его убрать. На что я надеялась сейчас?

Не знаю. Хоть это дурацкое трюмо и наводило на меня ужас, все же по ночам давало спать. Когда мама приносила старинные вещи, я всегда ощущала энергетику, исходящую от них, одни мне нравились, но это было редко, другие наводили ужас, к третьим я была равнодушна. Но она никогда не принимала мое мнение во внимание.

– Да мама ты права у меня просто переходный возраст.

– Но если тебя мучают кошмары, то мы можем показать тебя врачу, и он выпишет тебе лекарство.

Я подумала, что это выход.

С лекарствами я продержалась еще месяц сны меж тем, становились все ужаснее. Начало всегда было одно и то же а вот конец несколько видоизменился. Подходя к портрету, я видела, как мужчина манятся. Его взгляд становился хищным, руки превращались в когтистые лапы на подобие той что приснилась мне в первом сне. Его уши удлинялись, лицо искажала гримаса ненависти и злости.

К концу второго месяца, я не выдержала.

Как всегда я проснулась в поту ровно в три часа ночи. Мне не надо было смотреть на время. Я уже знала. Я давно это заметила. Сегодня все было как всегда. Только я больше этого выносить не могла. Я встала и пошла в низ. Да я сдалась. Но кто может осудить меня за это? Пусть лучше меня накажут за разгром и разбитую статуэтку, чем этот сон приснится мне еще раз. Я сделаю то, что просит он. Сделаю, и может после ОН ОСТАВИТ МЕНЯ В ПОКОЕ! Мне было уже наплевать, что скажет мама и папа. Мне было уже на все наплевать. Я отчаялась настолько, что даже если это последняя ночь в моей жизни, пусть так! По крайней мере, я избавлюсь от этих снов. Я тихонько спускалась вниз, не включая свет, чтоб не разбудить родителей. Босые ноги ощущали холод кафельной плитки, но мне было наплевать. Наконец комната. Я решительно открыла дверь и вошла. Все было на своих местах.

– Ну что ты доволен? Я пришла! Пришла, чтоб сделать, так как ты хочешь! Ты победил! У меня больше нет сил, сопротивляться.
– С ненавистью выкрикнула портрету.

Я повернулась и, схватив статуэтку, замахнулась.

– Ты этого хочешь? Ну, так получи!

– Карибан транк фарад!
– Крикнула и запустила ею в портрет.

А дальше все происходило также как и во сне. От центра портрета трещины медленно поползли в разные стороны. Мужчина внутри ожил. Нет, он не сделал не единого движения. Но шестым чувством я поняла, что он действительно ожил. От ужаса на меня напал столбняк. Горло сжал спазм и не закричать, не вздохнуть. Удар. Стекло выгнулось в мою сторону. Я поняла, что еще один такой удар и стекла полетят в меня. Наконец я отмерла и пронзительно завизжала. Блаженное забытье поглотило сознание.

– Сонечка очнись!
– причитала мама.

Я открыла глаза, и огляделась.

Ни как не могла понять, почему мама с папой стоят надомной с такими испуганными лицами.

– Что случилось?

– Похоже, нас посетил вор, и ты видимо его видела.
– Озабоченно смотря на меня, сказал папа.

Наконец я вспомнила что случилось. Так они подумали, что кто-то забрался к нам в дом! Пусть я буду трусихой, но я не признаюсь, что это сделала я.