Сердце Башни
Шрифт:
Гвардия дралась отчаянно. В строй встали даже те, кто лежал в дворцовом лазарете – хромые, однорукие, одноглазые, контуженные. Но это не помогло. Озверелая толпа, уже успевшая поднабраться боевого опыта в уличных боях, а также опьяненная кровью и двухнедельной безнаказанностью, ворвалась во дворец и устроила страшную резню. Как рассказывали чудом уцелевшие очевидцы, короля просто разорвали на куски, а королеву… ее принесли на «Кладбище благородных» тоже не полностью целой – без руки, с оторванной ступней и почти до ушей разорванным ртом. Так что узнать в этом куске мяса бывшую чувственную красавицу теперь было почти невозможно.
А потом
Города падали к ногам «Армии бедняков» один за другим. Этому не смогли помешать ни крепкие стены, ни гарнизоны, ни запасы оружия и продовольствия. В каждом, КАЖДОМ из городов оказались заранее организованные сотни «Армии бедняков», которые при подходе мятежников к стенам города нападали на воротную стражу и открывали ворота. К тому же «Армия бедняков» с каждым днем росла как снежный ком. К ней массово присоединялись крестьяне, разбойники выходили из лесов, чтобы вступить в ее ряды, в нее вступали городские нищие, ученики ремесленников, бедные мастера – все, у кого была обида на свою нынешнюю жизнь, с радостью сбегались под знамена этой армии, дабы почувствовать себя вершителем не только собственной судьбы, но и судьбы тех, кому они еще так недавно люто завидовали. И их ожидания, как поначалу казалось, вполне себе оправдывались! Ибо добычи, взятой в разграбленных городах, вполне хватило бы любому из солдат этой армии, чтобы вполне себе неплохо устроиться в жизни. У людей, которые в прошлой жизни даже медь в руках держали далеко не каждый день, нынче в карманах звенело серебро, а у кого и золото!
Но все это могло бы оказаться правдой, если бы она, та самая прошлая жизнь, которую все они так кляли и не любили, сохранилась. А вот этого как раз и не было – страна погружалась в хаос. Поля стояли не обработанные, потому что работавшие на них крестьяне ушли с «Армией бедняков» в надежде разжиться серебром и золотом. Горны в ремесленных мастерских потухли, гончарные круги остановились. Рыбацкие лодки покачивались у берега в тщетном ожидании рыбаков. По стране перестали ходить купеческие обозы, потому что и самих купцов практически не осталось. Многие были убиты, их казна разграблена, а те, кто сумел выжить – бежали за границу. Иностранные же купцы совершенно не горели желанием пересекать границы пылающей мятежом страны.
И внезапно оказалось, что «хорошие денежки», звенящие в кармане «борцов за справедливость», в новых условиях как-то начали терять свою ценность. Булка простого хлеба, ранее стоившая один, ну пару медяков, внезапно стала стоить уже пару серебряных, кусок мяса – золотой, бутылка сидра – пять серебряных, вязанка дров – три. Да ты еще попробуй их найди! Ибо существенная часть тех, кто ранее как раз и выращивал хлеб и мясо, ловил рыбу, рубил дрова, в настоящий момент либо гордо звенел деньгами в кармане, как боец «Армии бедняков», либо размазывал слезы по лицу перед пустым амбаром и хлевом, из которых были «икспроприираваны» (ну так это теперь называлось) все запасы «на борьбу с тиранами и узурпаторами», либо… гнил со вспоротым животом в придорожной канаве как «пособник тиранов и узурпаторов», неосмотрительно попытавшись защитить свое добро.
Перед «Армией бедняков» замаячили очень нерадостные перспективы. Но тут кого-то из ее лидеров осенило. И он бросил кличь: «Освободим братьев!», который был тут же радостно подхвачен. Ну как же –
И вот сейчас эта самая «Армия бедняков» скорым маршем двигалась к шейкарским горам, чтобы, преодолев перевалы, ворваться на тучные и еще не разграбленные земли Насии.
– Значит, Грон просит задержать их в наших горах? – задумчиво спросил Нушвальц, когда Линдэ закончила свой рассказ. Дочь кивнула, и добавила:
– Хотя бы на неделю. Грон сейчас сосредотачивает армию и собирается двинуться к нам на помощь так быстро, как только сумеет.
– Хм, – старейшина прикусил ус. – А насийцы?
– Они тоже собирают армию. Но, судя по тому, что я видела за все эти годы, несмотря на то, что Грону идти почти в два раза дольше – он успеет раньше.
– Ты думаешь, он успеет добраться от Агбера до наших гор всего за неделю? – удивился Нушвальц.
– Нет, – мотнула головой Линдэ. – За неделю точно не успеет. Минимум за три. Но эти, – она повела подбородком в сторону Кагдерии, – ползут еще медленнее. У них же не армия, а банда. Без организации. Без снабжения. Без порядка. Они – как саранча, бредут, объедая округу.
– И они захватили все города Кагдерии? – недоверчиво спросил старейшина. В юности он немало побродил по Владению, успев отметиться в четырех из шести королевств в качестве наемника, поэтому, что такое осада и штурм города, представлял себе хорошо.
– Я же говорю – во всех городах им открыли ворота. А в уличной свалке умение держать строй и длинные копья обученного воинства намного менее опасны, чем в поле, – ответила Линдэ.
– Всех? – скептически скривился Нушвальц. – Это вам беженцы рассказали?
– И беженцы тоже, – усмехнулась дочь. – Но, кроме них, Грон посылал в Кагдерию разведчиков. От них поступили довольно подробные доклады.
– И чего же они в них пишут?
– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Я их не читала. Но то, что я тебе сообщила, мне рассказал сам Грон. Ты ему не веришь?
– Верить-то верю, – задумчиво протянул старейшина, – но как-то все складно выходит. Как бы чего не упустили, за что потом кровью расплачиваться придется, – он замолчал. Линдэ тоже некоторое время помолчала, а затем осторожно спросила:
– То есть ты говоришь – да?
Старейшина бросил на дочь крайне сердитый взгляд, а затем сварливо рявкнул:
– А ты что, думала, что я отвечу отказом на просьбу зятя?
Линдэ криво усмехнулась. Ну да, с точки зрения отца все выглядело именно так. Шейкарцы не особенно заморачивались формальными ритуалами в области совместной жизни. Живут вместе мужчина и женщина – значит семья. Есть у них дети – это их дети. Даже если всем известно, что женщина сошлась с мужчиной, уже имея ребенка, или мужчина привел в семью ребенка погибшего брата, племянника или дочери. Была свадьба – не было, да какая разница? Главное – жизнь, все остальное суета… Но она-то несколько лет прожила в совершенно другом обществе и прекрасно представляла, что она кто угодно, но только не жена Грону.