Сердце Артара
Шрифт:
— И об этом вы наверняка уже догадались. Потому что Хрустальный путь, в отличие от остальных школ боевых монахов — не часть игры.
— Он часть ядра? Вы, кстати, знаете, что это за ядро такое? Чем занимались военные до того, как передали Артар в NGG?
— В общих чертах. Но этой информацией я пока не готов поделиться.
— Ну, я так не играю! — фыркнул я.
Маретти снова усмехнулся.
— Вы все узнаете, если примете предложение моего клиента. И сумеете выполнить его задание.
— Заманчиво, черт возьми.
Адвокат снова помедлил, и я понял, что на этот раз это не просто театральная пауза. Он, кажется, и правда не уверен в исходе нашего разговора. Похоже, сомневается, стоит ли вообще озвучивать это предложение. Это меня странным образом успокаивало, потому что мы в каком-то смысле становились равны. Он сейчас тоже лишь инструмент в чьих-то руках.
— Вы ведь не просто так спрашивали о Хрустальном пути, мистер Князев. Вы хотите пройти по нему?
Я, признаться, даже опешил.
— Нет, ну… теоретически. Но какой смысл говорить об этом сейчас? Какой может быть Хрустальный путь, когда в Артаре такое творится? Я же не могу все бросить и…
— Сможете. Если доведете до конца то, что не получилось у моего предыдущего клиента.
Тут уже настал мой черед взять паузу. Я ошарашенно смотрел на адвоката, не зная, что и ответить.
— Мистер Грант мечтал о новой полноценной жизни в Артаре, — продолжил Маретти. — Перенестись туда полностью, получив при этом могущество и бессмертие. У моего клиента есть возможность устроить это для вас.
— Да вы не вампир. Вы этот, как его… Мефистофель, — пробормотал я, недоверчиво усмехаясь.
Он лишь развел руками.
— Кому-нибудь другому я бы и не подумал предлагать это, мистер Князев. Но вы ведь работали с Мавериком. Разговаривали с ним об этом. И наверняка много раз обдумывали эту идею.
— Я ему еще тогда говорил, что идея так себе. Уйти навсегда в виртуальный мир… Высшая форма эскапизма.
— О да, это весьма неоднозначный вопрос.
— Да нет, это же глупо! Эта вечная жизнь, могущество и все прочее могут закончиться в любой момент, когда хозяева проекта решат стереть Артар, например. Отформатируют сервер, и дело с концом.
Маретти отрицательно помотал головой.
— Этого точно не будет. Полностью Артар не уничтожат, ни изнутри, ни снаружи. Да и вообще он существует гораздо дольше, чем вы думаете. К тому же… Разве в реале ваша жизнь не может закончиться в любой момент? Человек ведь смертен. Но это еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен. И, увы, менгиров Возврата в нашем мире не бывает.
Я возбужденно прошелся по комнате, но постарался взять себя в руки.
— То есть вы серьезно? В этом ваше предложение?
Все это как-то не вязалось. Серьезный адвокат, какие-то интриги, уходящие на уровень правительств. И полубезумные бредни Маверика о переносе сознания в Артар. Хотя, не такие уж бредни. Судя по тому, что рассказывал мне
— Поверьте, меня все это удивляет куда больше, чем вас, — продолжил адвокат. — Но я лишь передаю слова моего нанимателя. Вы, конечно же, не должны отвечать прямо сейчас. Решение очень серьезное…
— И это мягко говоря!
— Понимаю. И не тороплю. Хотя, как я и сказал в самом начале, времени на раздумья у нас почти не осталось.
— Да понял я, понял… А если я — ну, чисто гипотетически — соглашусь? Что я буду должен взамен?
Маретти глубоко вздохнул.
— А вот это самая сложная часть. Вам нужно сделать кое-что. В Артаре. Задание простое по сути, но весьма сложное в исполнении. И это одна из причин того, почему мы обращаемся именно к вам. Пока что из всех членов команды, пожалуй, только вам под силу сделать это.
— Что конкретно?
— Убить Эрика Блэквуда.
Интерлюдия. Док
У одиночества свой, особый запах. Он похож на запах разложения
Когда заходишь с улицы, это особенно заметно. Снаружи — дождливый, слякотный осенний вечер, но дышится там легко, влажный холодный воздух кажется густым и вкусным, как суп. После него в полутемной пыльной квартире чувствуешь себя, как в склепе. И настойчиво тянутся в ноздри струйки неприятных ароматов. Переполненное мусорное ведро, которое снова забыл вынести, а кроме тебя, сделать это некому. И напомнить — некому. Гора грязных тарелок в раковине, в которой время от времени моется только верхняя. Неделями не стираное белье, застывшее на кровати серым бесформенным комом…
Впрочем, эта квартира — и есть склеп. Мертвых здесь больше, чем живых.
Он, не наклоняясь, стянул грязные ботинки, бросил их у входа, прошел на кухню. Пакет в его руке бряцал бутылочным стеклом. Не зажигая свет, погремел грязной посудой, выуживая стакан. Сполоснул, поставил на подоконник. Достал из пакета бутылку, свернул пробку…
И вдруг отдернул руку, плеснув мимо стакана. Отставил бутылку в сторону, поглядел на нее со странным отвращением, будто боялся запачкаться. Даже руки машинально обтер о штаны.
Нет, все-таки зря. Надо обойтись без этого. Да, соблазн велик. И так точно было бы легче. Проще, привычнее… Но кто сказал, что тебе должно быть легче, чем ей? Кто тебе сказал, сука, что ты это заслужил?
С внезапной вспышкой злости, страшно скаля зубы, он схватил бутылку и, перевернув кверху дном, начал выливать содержимое в раковину. Лилось плохо — водка булькала, толчками выплескиваясь через дозатор. Он злился, с остервенением тряс ее, опустошая до конца, потом бросил прямо в гору посуды. Задребезжали тарелки, парочка, кажется, разбилась. Тяжелый запах спиртного заполнил тесную кухню.