Чтение онлайн

— Может быть, у меня неверные сведения, но, я так понял, вы с ним были друзья.

— Слушай, сынок, он как-то записал одну мою песню. За гонорар ему спасибо, но от этого мы с ним друзьями не стали.

— А я видел в «Лайф» фотографию, вы там пели вместе…

— Да, помню. Это было в баре у Дикки Уэллса. Я его там видел пару раз, но он не ради моих красивых глаз приезжал.

— А ради чьих же?

Ножка прикрыл веки и придал физиономии ернически постное выражение.

— Все тебе расскажи. Дела-то чужие…

— Так ведь теперь, наверно, все равно уже: сколько

лет прошло! У него тут что, дама сердца была?

— Да-а, то была дама. Тут уж ничего не скажешь.

— А как ее звали?

— Ну, тут-то секрета нет. Кто здесь до войны жил, все знают, что у Евангелины Праудфут были шашни с Джонни Фаворитом.

— Смотрите-ка, а в газетах ничего не было.

— Эх, сынок, в то время, если уж с цветной связался, лучше было помалкивать.

— И кто же была эта Евангелина?

Свит улыбнулся.

— Негритянка из Вест-Индии. Красавица. Королева. Она его лет на десять старше была, а то и на пятнадцать, а так выглядела, что он рядом с ней щенком казался.

— И где мне ее найти?

— Не знаю, я ее уж лет сто не видел. Она ведь болела потом… А магазин-то ее стоит еще. Зайди, может, она там.

— А что за магазин? — Я изо всех сил старался избегать сыщицких интонаций.

— Гомеопатия какая-то. Это на Ленокс-авеню. Раньше она, кроме воскресенья, всю неделю до двенадцати ночи работала.

Тут Свит театрально подмигнул:

— Ну все, труба зовет. Пора опять играть. Посидишь еще?

— Я попозже подойду.

Аптека мисс Праудфут располагалась на северо-западном углу перекрестка Ленокс-авеню и Сто двадцать третьей улицы. В витрине голубым неоном светились буквы размером с ладонь. Я проехал еще полквартала, припарковал машину и, вернувшись, стал осматриваться. В мутном голубом свете на круглых картонных подставках справа и слева пылились выцветшие коробочки с гомеопатическими снадобьями. К заднику был скрепками прилажен рекламный плакат. Человек, лишенный плоти и мышц, выставлял напоказ кровяную путаницу нутра. От каждой полочки к соответствующему органу тянулась провисшая атласная ленточка. Сердцу в этом раскладе достался «целебный экстракт белладонны Праудфут».

Поверх задника можно было немного заглянуть внутрь. Магазин освещали флюоресцентные лампы, подвешенные к потолку, обитому луженым листовым железом. Вдоль дальней стены стояли старомодные деревянные стеллажи со стеклянными дверцами. В аптеке не было заметно движения, только качался маятник часов.

Я вошел внутрь. Воздух был тяжелый и едкий от каких-то благовоний. Когда я стал закрывать дверь, над головой зазвенели колокольчики. Я быстро осмотрелся. У самого входа стоял вращающийся металлический стенд: сонники и брошюрки с советами по сердечной части стремились перещеголять одна другую броскостью обложек. Пирамидкой стояли цилиндрические картонные коробочки с волшебным порошком: утром присыпьте костюм, выберите число из сонника и отправляйтесь на скачки за крупным кушем.

Пока я рассматривал разноцветные ароматизированные свечи, приносящие удачу при постоянном

использовании (фирма гарантирует), из подсобки вышла хорошенькая девушка кофейного цвета в белом аптечном халатике поверх платья. На вид ей было лет девятнадцать-двадцать. У нее были вьющиеся волосы до плеч, цвета полированного черного дерева, и несколько звонких и круглых серебряных браслетов на тоненьком запястье.

Она встала за прилавок:

— Здравствуйте. Вам помочь?

Заученность интонации не могла скрыть нежной карибской напевности ее голоса.

Я сказал первое, что пришло в голову:

— Скажите, у вас есть Большой Иоанн? [10]

— Вам целиком или в порошке?

— Целиком, в амулете ведь главное форма?

— Амулетами мы не торгуем, сэр. У нас «зеленая аптека».

— А там, у двери, тоже лекарства?

— Да, у нас есть сувениры. Ну и что? У Рексалла в аптеке торгуют открытками.

— Я шучу! Не хотел вас обидеть.

— А я и не обиделась. Вам сколько взвесить?

— А мисс Праудфут здесь?

— Я и есть мисс Праудфут.

— Вы — мисс Евангелина Праудфут?

— Нет, я Епифания. Евангелина — это так маму звали.

— Звали?

— Она умерла в прошлом году.

— Соболезную.

— Она много лет болела, с постели не вставала. Отмучилась…

— Ваша мама дала вам прекрасное имя, Епифания. Оно вам очень идет.

Кофейная девочка чуть порозовела.

— И не только имя. Эта аптека уже лет сорок доход приносит. У вас с мамой были какие-то торговые дела?

— Нет, я ее не знал. Мне просто надо было ее спросить кое о чем…

Топазовые глаза Епифании потемнели.

— Вы что, из полиции?

Я улыбнулся, готовясь повторить легенду про журнал «Лук», но понял, что смышленая барышня не даст себя провести.

— Я частный детектив. Могу показать копию удостоверения.

— Нужна мне ваша копия! Что именно вы хотели от мамы?

— Я ищу Джонни Фаворита.

Девушка вздрогнула и замерла, словно ей к шейке приложили кусочек льда.

— Он умер.

— Многие так думают, но это не так.

— Все равно, для меня он умер.

— Вы его знали?

— Нет, я его никогда не видела.

— Эдисон Свит сказал мне, что он был другом вашей мамы.

— Я тогда еще не родилась.

— А мама вам о нем не рассказывала?

— Послушайте, не знаю, как вас зовут, но вы явно не джентльмен. Я не собираюсь рассказывать вам мамины секреты.

Я пропустил эту реплику мимо ушей.

— Хорошо. Но, может быть, вы или ваша мама видели его за последние пятнадцать лет?

— Я говорю вам: я его не видела. А я знала всех ее друзей.