Сердар
Шрифт:
Вдали виднелся китайский пакетбот, который приближался, изрыгая, наподобие чудовища, огромные клубы дыма. Он прошел мимо двух стоящих на якоре судов и расположился прямо напротив входа, чтобы на следующий день пройти первым в канал. Пакетботы, как торговые суда, имеют то преимущество, что у них всегда есть свой собственный лоцман, избавляющий от необходимости ждать очереди. «Диана», не имея собственного лоцмана, не могла пройти в порт раньше пакетбота и раньше яхты, пришедшей до нее. Это составляло три-четыре часа ожидания, включая сюда и выполнение необходимых формальностей. Рам-Чаудор был готов отдать десять лет жизни за
Будь рядом с ним Барбассон, тот, наверное, прочел бы ему о предчувствиях небольшую лекцию, которая вряд ли уменьшила бы его тревогу. Рам-Чаудор рассчитывал только на защиту своих пантер. Много лет уже он готовил их к этому и был уверен, что они не изменят ему в час опасности. Мысль эта успокаивала его, и он с покорностью судьбе ждал хода событий.
После того как отдали якорь, Сердар и два его друга расположились на корме и с любопытством разглядывали маленькую яхту, вблизи которой «Диана» остановилась. Никогда еще не видели они такого красивого и изящного судна, рискнувшего заплыть в эти опасные края.
– Это чья-то увеселительная яхта, – сказал Сердар, – она принадлежит, вероятно, какому-нибудь богатому англичанину, вздумавшему объехать вокруг света на такой ореховой скорлупе. Только у этой нации могут быть подобные фантазии.
Он взял подзорную трубу и навел ее на маленькое судно… Едва, однако, он бросил на него взгляд, как вскрикнул от удивления, но тотчас поспешил скрыть свои чувства.
– Что такое? – с беспокойством спросили в один голос Нариндра и Рама.
– Но ведь это невозможно, – говорил себе Сердар. И он снова взглянул в ту сторону, продолжая бормотать про себя: – Странно… Какое сходство! Нет, я сплю, вероятно… Это физически невозможно…
– Ради Бога, Сердар, что все это значит? – спросил Рама.
– Смотри сам! – отвечал Сердар, передавая ему подзорную трубу.
– Барбассон! – воскликнул заклинатель.
– Как Барбассон? – рассмеялся Нариндра, – не на воздушном ли шаре явился он сюда?
– Тише! – сказал Рама. – Надо думать, в Нухур-муре произошло что-нибудь особенное, трагическое, может быть… Будем говорить тише, мы здесь не одни.
Заклинатель снова посмотрел в подзорную трубу.
– Да, это Барбассон, – подтвердил он, – взгляни сам.
И он передал подзорную трубу Нариндре, сгоравшему от нетерпения.
– Да, это Барбассон! – сорвалось с губ Нариндры.
Все трое молча переглянулись друг с другом. Они были поражены. Сердар хотел еще раз проверить себя, но на палубе яхты уже никого не было.
– Нет! – сказал он своим друзьям, – это обман чувств из-за случайного сходства.
– Это Барбассон, – отвечал ему Рама, – я узнал его шляпу, его обычную одежду… Каково бы ни было сходство, оно не может доходить до таких мелочей.
– Но рассуди сам, – сказал Сердар, – мы ведь не потеряли ни одной минуты в дороге. «Диана» занимает первое место по скорости среди судов в этом море и обгонит любой пакетбот. И вот мы прибываем сюда, а Барбассон, который так дорожит своими удобствами и спит чуть ли не до полудня, очутился вдруг здесь на судне, бросившем якорь прежде нас!.. Полно! Этого не может быть.
– Как хотите, Сердар, но мои глаза говорят, что это сам Барбассон, а рассудок прибавляет: там произошла какая-то страшная драма, и наш товарищ бросился за нами, чтобы сообщить нам об этом.
– Чистейший самообман, мой бедный Рама!
– Смотрите, он опять на палубе, не спускайте с него подзорной трубы. Если это Барбассон, то он подаст нам какой-нибудь знак.
– Ты неисправимый резонер. Если он догонял нас, чтобы сообщить нечто важное, то почему он до сих пор не явился сюда? Он уже двадцать раз мог подплыть сюда на лодке.
– Это, по-моему, неопровержимое доказательство, – нерешительно поддержал его Нариндра.
– Это Барбассон! – упорствовал Рама. – И я прек-раасно понимаю, почему он ждет ночи, чтобы явиться сюда.
Сердар для очистки совести навел еще раз подзорную трубу на яхту. В ту же минуту индийцы увидели, как он побледнел… Затем с совершенно расстроенным лицом повернулся к ним и сказал шепотом:
– Это Барбассон! Он также смотрел в подзорную трубу и, узнав меня, три раза притронулся указательным пальцем к губам, что предписывает молчание. Потом он протянул руку к западу, что я понимаю так: как только наступит ночь, я буду у вас. Ты был прав, Рама, в Нухурмуре случилось что-то особенное.
– Или только готовится!
– Что ты хочешь сказать?
– Подождем до вечера. Объяснение будет слишком долгим и не обойдется без восклицаний и жестов удивления… и без этого уже достаточно… Нариндра меня понимает.
– Если ты все будешь говорить загадками…
– Нет! Вы знаете, Сердар, как мы вам преданы, так вот дайте нам еще немного времени, солнце скоро сядет… Мы хотим объяснить все в присутствии Барбассона. Сердце подсказывает нам, что при нем нам легче будет все объяснить.
– Однако…
– Вы желаете… пусть будет по-вашему! Мы скажем, но предварительно дайте нам слово, что выполните то, о чем мы вас попросим.
– О чем же?
– Мы вынуждены сказать, что нарушим молчание только с этим условием.
– Как торжественно! – сказал Сердар, невольно улыбаясь, несмотря на волнение. – Ну! Говорите же!
– Прикажите немедленно, не спрашивая объяснения, заковать Рам-Чаудора и посадить его в трюм.
– Я не могу поступить так, не зная, почему вы требуете этого, – отвечал Сердар, удивляясь еще больше.
– Хорошо, тогда подождем Барбассона.
Сердар не настаивал, он знал, что друзья не будут говорить, а потому оставил их, чтобы распорядиться относительно сигнальных огней, необходимой предосторожности при стоянке во избежание столкновения с проходящими мимо судами. Затем он поднялся на мостик, чтобы как-нибудь убить время и поразмыслить на свободе… Он не мог понять, почему друзья обратились к нему с такой просьбой… Это плохо согласовывалось с тем, что они еще недавно защищали Рам-Чаудора. Рам-Чаудор со времени отъезда не сделал ничего такого, чем можно было бы оправдать такую суровую меру. К тому же он предназначал ему в последующих событиях довольно значительную роль, а раз факир исчезал со сцены, он вынужден был радикально изменить свой план… впрочем, он еще посмотрит! И это необъяснимое появление Барбассона… Все это так заинтриговало его, что личные заботы отошли на задний план. Он не выпускал из вида маленькой яхты и, когда стемнело, заметил, как от нее отделилась черная точка и направилась в сторону «Дианы». Минут пять спустя к шхуне пристала лодка, и Барбассон, плотно завернувшийся в морской плащ, чтобы его не узнали, моментально вскочил на борт.