Чтение онлайн

И тхаг в мечтах уже видел себя в другой обстановке: среди своего мирасдарата, господином своих рабов и окруженным почестями, подобающими раджам. Он решил, что примет одно из имен своей семьи, а так как официально он считается умершим, то никто не узнает в лице мирасдара Праджапати повешенного в Велуре душителя Кишнаю.

В своей радости тхаг совсем упустил из виду, что он был прекрасно известен молодому офицеру, сопровождавшему его. Ведь Эдвард Кемпуэл был его пленником; похищение молодого офицера и его семьи было главной причиной казни

тхагов, которой Кишная избежал благодаря мандату сэра Лоренса, служившему ему до некоторой степени пропуском.

Эдвард Кемпуэл, послушный военной дисциплине, повиновался приказу начальника, не позволив себе ни малейшего замечания, но дальнейшие события покажут, что для Кишнаи было бы несравненно лучше, если бы молодой офицер остался в этот день во дворце у сэра Лоренса.

Роковому случаю было угодно, чтобы ни один запоздавший туземец не повстречался на пути шотландцев и некому было предупредить обитателей Джахара-Богха. Шотландский батальон, таким образом, окружил здание, и ни один из присутствующих в нем не догадался об этом.

К своему несчастью, Арджуна, не подозревавший первое время в измене Совет семи, показал «древнейшему из Трех» все потайные комнаты, все скрытые выходы, которых здесь было несравненно меньше, чем в Семиэтажном дворце. Кишнае ничего не стоило расставить часовых таким образом, чтобы из здания никто не смог выйти.

Когда все приготовления был окончены, Эдвард Кемпуэл вошел во дворец, а с ним и шотландцы с ружьями наперевес. Сопротивление было бессмысленным. Браматма, Анандраен, шесть членов нового Совета семи, четыре факира, состоящих при Арджуне и два дорвана, или сторожа, – все были схвачены и скручены веревками. Все они признали бесполезность борьбы и отвечали солдатам достойным молчанием.

Только в самый последний момент, когда их уводили, Арджуна заметил вдруг самозваного члена Совета, который прятался позади солдат, и крикнул:

– Все, кто меня слышит, индийцы, мои братья, и вы, солдаты Европы, вы должны знать, кто этот подлый человек, который явился в маске и прячется среди вас. Человек этот присвоил себе высокое положение в обществе, убив наших братьев и надев их одежду. Человек этот, добившийся того, чтобы нас арестовали сегодня, нее кто иной, как душитель Кишная. Он притворился повешенным, чтобы легче было совершать задуманные им злодеяния.

Крик негодования и бессильной ярости вырвался из груди индийцев, а шотландцы с отвращением отступили от этого человека, о котором только что говорил браматма.

– Это неправда! – отвечал тхаг, понявший, какой опасности подвергнет себя, если не опровергнет обвинение, и все в Биджапуре узнают его настоящее имя. – Я – «древнейший из Трех», председатель Совета семи общества «Духов вод».

– Ложь! – не мог не воскликнуть Эдвард Кемпуэл.

– Ты дашь отчет в своих словах перед сэром Лоренсом, – отвечал Кишная офицеру и затем обратился к Арджуне, как бы считая, что оскорбление исходит от него.

– Ложь?.. осмелился

ты сказать, убийца полковника Уотсона! Да, друзья мои, – продолжал наглый тхаг, обращаясь к шотландцам, – человек, арестованный вами, тот самый, который приказал убить сегодня ночью несчастного полковника, в двух шагах от комнаты вице-короля. И сэру Лоренсу он предназначил ту же участь, не поспей мы упросить вице-короля дать нам возможность арестовать этого человека, позорящего общество «Духов вод».

Ропот гнева пробежал по рядам английских солдат.

– Ты говоришь правду? – спросил старый сержант, обращаясь к тхагу.

Эдвард Кемпуэл закусил губы, заметив, какую ошибку он совершил, вмешавшись в разговор.

Смерть Уотсона давала все преимущества Кишнае, но и сержант, в свою очередь, нарушал дисциплину свом вмешательством в дело, которое его не касалось. Чтобы положить конец этой сцене, угрожающей принять неприятный оборот, Кемпуэл крикнул:

– Молчать в строю! Взять пленников и вперед… марш!

– Разве вы не прикажете заткнуть кляпом рты этим людям, сахиб? – спросил Кишная.

– Я выполняю приказ и ничего кроме приказа, – отвечал офицер, бросив на тхага презрительный взгляд.

– В случае сомнения, – настаивал тхаг, не отказавшийся от своей идеи, – запрет интерпретируется в самом широком смысле приказа, который был получен. Не думаю, чтобы вице-король позволил бы арестованным шуметь и разговаривать на улицах Биджапура, когда солдатам был дан приказ хранить абсолютное молчание. И если вы хотите, сахиб, я раскрою вам замыслы вашего начальника. Мне известно, по крайней мере, что у него есть важные причины держать этот арест в тайне.

Молодой офицер колебался… Он боялся упрека вице-короля, но, с другой стороны, как честный воин, чувствовал отвращение к тем мерам, которые применяют только к каторжникам.

– Мы будем счастливы, сахиб, – вмешался в разговор браматма, – если нам удастся примирить ваше чувство долга с чувствами благородного человека, а потому даем слово молчать во время перехода по городу. Даю слово и за моих товарищей.

– Верю твоему слову, – отвечал Эдвард Кемпуэл, довольный благополучным окончанием инцидента.

И он стал во главе отряда, чтобы избежать соседства душителя.

Возвращение в Семиэтажный дворец произошло без помех, и ни один из жителей Биджапура не догадался, какой удар нанес им вице-король.

Пленников поместили в одной из комнат, предназначенных для шотландцев, где арестованные должны были ждать решения своей участи. Убийство полковника Уотсона придавало этому делу исключительую важность, и сэр Джон хотел созвать совещание, чтобы решить, какие меры следует принять в этом случае.

Предложение Кишнаи взяло верх над остальными, и решено было скрыть это событие от местных жителей, чтобы облегчить успех экспедиции для поимки Наны Сахиба. Предполагалось, что дело удастся, если принц не будет знать об аресте браматмы и его товарищей.