Чтение онлайн

Дислад-Хамед вместо ответа бросил «олли» и кинжал под ноги вождю и распростерся ниц перед ним.

– Хорошо! Очень хорошо! – сказал Арджуна. – Ты спас свою жизнь, Дислад-Хамед, и искупил все свои предательства.

– Неужели вы думаете, господин, что без этого он переступил бы порог Джахара-Богха? – спросил факир.

– Спасибо, мой честный Утсара, я знаю твою преданность, – сказал Арджуна и затем обратился к падиалу: – «Древнейший из Трех», или, вернее, душитель Кишная, собираясь дать тебе это поручение, спас тебя от заслуженного наказания и назначил тебе свидание сегодня вечером?

– Как,

вы знаете? – спросил падиал.

– Я все знаю. От браматмы ничего нельзя скрыть. Я знаю, что Кишная и его сообщники убили семь членов верховного Совета и заменили их собою.

– О, Шива! Неужели это все правда? – прервал его Утсара, забывая даже, что не имеет права выражать свое удивление.

– Спроси своего спутника, – отвечал Арджуна, не обращая внимания на ошибку, совершенную факиром.

– Правда, – пробормотал падиал, начиная дрожать под бешеным взглядом Утсары.

– Я знаю также, что семь негодяев поклялись выдать англичанам Нану Сахиба и общество «Духов вод».

– Клянусь тремя судьями ада, проклятый падиал, ты заслуживаешь смерти, – воскликнул Утсара, не сдерживаясь от гнева.

– Господин, клянусь тебе, – взмолился несчастный падиал, которому, казалось, суждено было дрожать до конца жизни, – я узнал обо всем только сегодня вечером во время свидания, и если я ничего не сказал Утсаре, то лишь потому, что считал эти сведения слишком важными, чтобы говорить о них кому-нибудь раньше, чем тебе.

– И ты был прав… Я оставляю за тобой дарованное мною прощение за все прошлое, потому что поставленный между обещаниями вице-короля, страхом, который тебе внушал Кишная, и словом, данным мне, ты предпочел держаться последнего.

Падиал действительно инстинктивно почувствовал, что ни вице-король, ни начальник тхагов не спасут его от мести Арджуны, и потому решил изменить двум первым в пользу последнего.

С Кишнаей он разговаривал на одном из дравидских языков [74] , которого Утсара не понимал, и, хотя факир, исполняя приказ, спрятался очень близко и мог слышать каждое слово, он остался бы ни с чем, если бы падиал сам после ухода тхага не показал ему «олли» и кинжал правосудия, данные ему Кишнаей.

– А теперь, – спросил падиал, радуясь тому обороту, который принимали события, – что мне делать? Должен ли я ехать на Малабарское побережье к Нане Сахибу?

– Я не знаю еще, что будет решено, – отвечал браматма, – иди домой и никуда не выходи ни сегодня ночью, ни завтра, пока не придет Утсара и не передаст моего приказа.

Падиал не заставил два раза повторять разрешение вернуться домой. После тех ужасных испытаний, какие ему пришлось перенести со времени своего ухода оттуда, он ничего не желал больше, как спокойной и уединенной жизни. Больше всего он хотел, чтобы

о нем совсем забыли и оставили спокойно исполнять службу ночного сторожа, как и раньше. Он клялся, что никакая честолюбивая мысль не закрадется больше в его голову. Он думал о том, чтобы совсем улизнуть из этих мест, если ему удастся отделаться от требований трех противников, из которых он не мог удовлетворить одного, не разгневав других.

Но судьба решила, что несчастный пока что не заслуживает спокойствия… На повороте узенькой тропинки, ведшей к его дому, на него набросились сразу четыре человека. Они скрутили его руки так крепко, что он не мог пошевелить ни одним пальцем, и бегом понесли его среди развалин.

Он успел, однако, пронзительно крикнуть, и крик этот улышали в Джахара-Богхе.

– Бегите! – сказал Арджуна двум своим факирам. – Кто-то напал на падиала, я узнал его голос… Негодяй Кишная, наверное, заставил кого-нибудь следить за ним… Бегите же к нему в дом и посмотрите, вернулся ли он…

Отдавая это распоряжение, браматма не мог видеть, как чья-то тень скользнула среди кустов в сторону более близкого пути к жилью Дислад-Хамеда, чтобы опередить факиров.

Спустя несколько минут факиры вернулись и доложили, что падиал уже лег спать и на вопрос их отвечал, что благодарит браматму за заботу. Браматма облегченно вздохнул.

– Похищение этого человека и в такой момент, – сказал он Утсаре, – должно было иметь страшные последствия. Негодяи не остановятся перед пыткой, чтобы заставить его говорить, а Кишная, узнав о том, что нам все известно, заключил бы союз с вице-королем и стал бы для нас непобедимым врагом.

Издали донесся едва слышный звук трубы – сигнал, которым Суакапа возвещал, что он встретил Анандраена.

Прошло не так много времени, и друг Сердара входил в кабинет браматмы. Верховный вождь встретил его с золотым листком лотоса и маской в руках, знаками его нового достоинства, и приветствовал его следующими словами:

– Салам «древнейшему из Трех»! Да пошлет тебе Индра могущество, Ишана – мудрость в советах и Шива – твердость в действиях!

– Почему ты встречаешь меня этим приветствием? – спросил Анандраен. – Этот титул не принадлежит мне.

– Ты все узнаешь сейчас, – отвечал браматма.

Остальные шесть вошли друг за другом, и Арджуна встретил всех тем же приветствием.

Все были взволнованы, потому что за долгие годы они достигли только первой степени посвящения. Они прекрасно понимали, что браматма пользовался данной ему властью, чтобы заменить действующих членов Совета семи новыми, и ждали очень важных сообщений.

Окончив все предписанные уставом формальности, Арджуна низко поклонился всем тем, кого он возвел выше себя, и сказал:

– Приветствую вас, «Три» и «Семь»! Пусть Брахма, который держит в своих руках судьбы мира, ниспошлет вам помощь в делах ваших, ибо речь идет о спасении общества «Духов вод». Позвольте проводить вас в зал Джахара-Богха, предназначенный для совещаний.

Молча последовали «Семь» за Арджуной.

Дверь закрылась за ними, и два факира с кинжалами в руках легли перед ней, охраняя вход… Неподвижные и молчаливые, они походили на бронзовых сфинксов, стоящих у входа в подземные храмы фараонов.