Серая радуга
Шрифт:
— Хотел бы ответить «взаимно», — сухо ответил Ковальски. Молодой, голубоглазый и честный Оплот продолжал топтаться у двери, яростно рожая какую-то мысль. Наконец он разрешился:
— Ты… ты поступил благородно тогда, на арене. Я прошу прощения за оскорбления, которые тебе нанес.
Макс смерил Оплота таким взглядом, что тот понял: зря он не взял с собой белый флаг. А Кристо ему, между прочим, советовал…
— Я знаю, что мы никогда не станем друзьями, но однажды я надеюсь заслужить твоё уважение. Ты моё заслужил, господин Февраль. И если я что-нибудь
— Можешь, — подал голос Макс. — Прекрати вливать мне в уши этот благородный кисель. Знаю, что у вас тут так принято по традициям — даже вражда должна быть красивой, нет? Плевать на традиции и к черту уважение. Мы — соперники. Может, в других обстоятельствах мы нашли бы общий язык — что вряд ли — но не сейчас, когда есть…
— Она, — кивнул молодой Оплот, — я понимаю.
— Отвечая на то, зачем ты пришел сюда: нет, я не знаю, зачем она меня вернула. Есть еще вопросы по существу?
— Только тот, что она в тебе нашла, — с горечью и легким сарказмом отозвался Гиацинт, — но об этом не тебя нужно спрашивать. Желаю тебе скорее выздороветь, Макс Февраль.
И хлопнул дверью, выходя. Только теперь Ковальски понял, что всё последнее время рыцарь не отрывал взгляда от прикроватного столика, где лежал полыхающий то золотым, то алым локон.
К счастью, долго биться над дилеммами отношений не пришлось: дверь с тихим скрипом приотворилась, и в образовавшуюся щель полился ядовитый голос Гробовщика:
— До Особой Комнаты донеслись слухи, что восставший из мертвых уже может принимать скромных посетителей?
— И даже стрелять в особо неожиданных, — заверил Макс, стискивая пальцы на пистолете…
Мечтатель явился к переходу радуги в пятую фазу. Уставший и в дорожном плаще. Пальцы директора сжимали неизменную флейту, на лице предвечерними красками переливалась меланхолия.
— Как ты себя чувствуешь, Макс?
— Меня об этом сегодня разве что Караул не спросил, — отрезал Ковальски. Он уже сидел и как раз пытался подняться, чтобы сделать хоть пару шагов. Встать ему удалось достаточно твердо, но с первого шага закружилась голова, и Ковальски приземлился обратно на постель, опираясь на плечо Кристо. Дара тоже маячила поблизости. В последний час эти двое изобрели для себя новую забаву: «Пугани ненужного визитера». Пришлось этим заняться, потому что Ковальски в противном случае обещал все же открыть огонь.
— К утру будет лучше, — заметила Бестия, проталкивая внутрь директора и входя сама. — Это остаточная слабость. Ты первым за историю Целестии пережил «Душерубку», и душа еще не определилась, стоит ли оставаться в теле.
Макс недоверчиво ощупал лоб. Вроде бы, никаких шрамов, подтверждающих статус «Самозванца-Который-Выжил», там не наблюдалось.
Бестия нашла взглядом Дару и Кристо и кивнула им на дверь. Дара в ответ кивнула на дверь Бестии и передала Максу чашку.
— Черный, три ложки и без сахара, — и проигнорировала глаза всех присутствующих, в том числе и самого Макса. Дара, которая заботилась о живом существе (тем более, об этом живом
— Вопрос в том, что случилось сегодня, Макс, — Мечтатель не стал ждать, пока Дара и Кристо уберутся. — При поцелуйше мы нашли останки артефакта, который позволил ей преодолеть пограничную защиту Одонара и обмануть Караула. Артефакт, видимо, уничтожился сам собой, так что выяснить, кто его создал, невозможно.
— Самая простая версия — тот, кто додумался возродить Арктурос, — не спеша выговорила Бестия. Она играла в гляделки с Дарой и пока что не побеждала. — У их лагеря я слышала о том, что один из них промахнулся при налете на Ярмарку. Могло быть, что он промахнулся именно по тебе?
Боевая тройка в полном составе задумалась и полным же составом кивнула. Слишком резко тогда «пасынок» устремился вниз, на Ковальски.
— В Одонаре они не повторяли попыток: здесь ты был ограждён. А после Правого Боя, значит, решили попробовать, — подытожила Бестия. — Непонятно, зачем ты им понадобился, но вопрос в другом. Когда ты собираешься покинуть артефакторий?
— Пока что я могу его покинуть только ползком. А что, торопишься от меня избавиться?
— Если тебя прикончат, то хоть не на моей территории. Все эти отчеты, которые так обожает Мечтатель…
— Фелла, ради Светлоликих! — директор схватился за голову, то есть, конечно, за парик. — Макс, никто не собирается выдворять тебя из Одонара. После того, что случилось… даже Семицветник не проявляет к тебе пока никакого интереса.
— Да неужто посчитали, что одной смертной казни с меня хватит?
Мечтатель отмолчался, но по нему было видно: переговоры с Магистрами дались ему тяжело. Макс невольно задался вопросом — что ж такого директор наобещал Семицветнику.
Фелла на директора не смотрела: она буравила взглядом Кристо. Тот в разговор не вникал, а тихо пожирал подношения, которыми посетители забросали комнату.
— Может быть, они вспомнили о твоих вроде как заслугах. Ты всё же в статусе героя, хоть и не Оплот Одонара… Короче, Семицветник молчит, так что ты сам можешь определиться.
— Я не собираюсь здесь задерживаться.
Унылая мина Мечтателя яснее ясного говорила: «Ну вот, я так и знал …»
— Макс, но… возможно, что тебе придется.
— Черта с два! Каждый раз, как вы уговариваете меня задержаться — случается что-нибудь из ряда вон. Поскольку в последний раз меня убили не до конца, рискну предположить, что в этот…
Слева от него тихо покашляла Дара.
— Макс, а ты не думаешь, что во внешнем мире тебя будет легче убить?
— А ты не думаешь, что меня хотят грохнуть как раз по той причине, что я нахожусь в Целестии, а не во внешнем мире?
Тупик.
Экстер прикрыл глаза, будто напоминая себе, что на эту беседу пошел с исключительно благими целями, а потому не имеет права трусливо отступать.
— Макс, выслушай. Мы не собираемся тебя удерживать силой…
— Но если нужно будет — можешь быть уверен… — кровожадно вставила Бестия, поигрывая серпом.