Серая Башня
Шрифт:
– Да, господэн, – ответили ему.
– Передайте всё, что мы выяснили, королю, расскажите о том, что завтра мы отправляемся в погоню за ворами, и начинайте приготовления.
– Слушаемся, господэн.
– Свободны.
Помощники Тольскера ушли, мы остались с начальником дворцовой стражи вдвоём.
– Что теперь, мастш Тольскер? – спросил я.
– Давайте-ка пройдём в какой-нибудь сносный трактир и перекусим, мастш Рой. А заодно и обсудим наши дальнейшие действия.
Я прислушался к своим ощущениям. Есть, действительно, хотелось. Холод, длительная ходьба, стресс, да ещё и применение
– Хорошо, – ответил я. – Ведите, мастш Тольскер. Полностью полагаюсь на ваш выбор.
– Вот и отлично. Я – большой знаток трактиров в центре столицы, так что моему вкусу можно доверять. Идёмте.
И мы пошли. Тольскер вёл, я следовал за ним. Снег продолжал валить сплошной густой пеленой. Мы покинули бедные кварталы и вскоре вышли к центру города.
Народ продолжал толпиться, лавочники зазывали клиентов, всюду вокруг бойко шла торговля – казалось, ничто не способно остановить торговую жизнь в этом городе.
Тольскер будто услышал мои мысли и сказал:
– Удивляетесь, мастш Рой, что в такую непогоду на улицах полно народу?
– Да, – ответил я. – Я не северянин, и мне вообще непривычна такая погода. Снег и холод я впервые увидел – и почувствовал на себе – лишь когда прибыл в Стаентрад. И хоть и живу тут уже шесть лет – всё равно до конца никак не могу привыкнуть к зимам и снегу. И меня удивляет, что люди в такую метель продолжают толпиться на рынке, а не сидят по домам у очага за чашечкой чего-то горячего.
Тольскер усмехнулся.
– Такие уж у нас нравы, мастш Рой. У стаентрадцев. Мы любим рынки, любим продавать, покупать. Торговля, как вы знаете – часть нашей религии, торговля для нас – сакральна, а покупка и продажа – это, можно сказать, ритуальный акт.
Это правда. Основное языческое божество, которому в Стаентраде поклоняются – благоволит торговле. И ещё много чему. Изначально это божество было богом скотоводства – в основном, овцеводства – и отвечало за то, чтобы овцы не терялись и не разбредались, и чтобы лесные звери – например, волки – не резали их. Со временем божество стало получать всё больше полномочий – стало благоволить всему сельскому хозяйству вообще, потом и сельским ремёслам, а потом и торговле. Божество называлось Йолш, хотя в некоторых местах Стаентрада его имя могло принимать разные вариации – например, Влашиц. Все имена этого бога происходят от слова «волос, волосы».
То же можно сказать и о стаентрадских деньгах – монеты тут называются «хоры» – и происходит это слово от старо-стаентрадского «хэйрэ» – «волосы, грива».
Вся эта «волосяная» терминология, разумеется, уходит корнями в образ жизни скотоводов – народов, населявших эту местность в старые времена. Речь, прежде всего, идёт об овцеводстве: Стаентрад – страна разведения овец. Именно на овечью шерсть намекают все эти «волосатые» слова.
Тем временем мы продолжали путь по центру столицы. Вокруг всё так же толпились люди, в воздухе пахло копчёностями. Тольскер взял курс к большому трактиру, стоявшему на углу рыночной площади, я следовал за ним.
С крыш продолжали валиться комки сырого снега, один из них угодил прохожей по голове. Женщина вскрикнула, но не пострадала. Тольскер прошёл мимо,
Трактир был двухэтажным и могучего вида. Нижняя часть здания собрана из каменных булыжников, остальное – из брёвен. К выступам, торчащим из-под крыши и на стенах, привязаны красные ленточки, болтающиеся на ветру, как флажки.
Стаентрадцы любили так украшать дома, они считали, что движение болтающихся на ветру предметов как бы «разбавляет» статичную, застойную энергию, делая места с такой «разбавленной» энергией более благоприятными для удачи и здоровья. Стаентрадцы верили, что весь мир вокруг пронизывает энергия, и с помощью предметов, слов и символов можно влиять на неё – и, соответственно, влиять на свою удачу и судьбу, здоровье, процветание и успех.
Над входом в трактир висел шест, к которому прицеплен небольшой бочонок. Также над дверью красовалась вывеска – вырезанная и обожжённая надпись на деревянной доске гласила: «Путевой Камень Йолша».
Тольскер толкнул дверь и вошёл, я следом. Внутри было тепло, в нос тут же ударили запахи еды, зазвучал гул посетителей. Было светло – благодаря огромным окнам и множеству фонариков и свечей. Мы двинулись вперёд.
Большинство столов было занято. На Тольскера смотрели с тревогой – форма начальника дворцовой стражи пугала, особенно в нынешние времена, когда стража лютует, хватая всех, кто может показаться причастным к неудавшейся попытке восстания.
Меня посетила мысль: наказывать за неудавшуюся попытку – всё равно, что наказывать за неудачу. А что если преступников наказывают не за преступление, а за то, что они попались?! Я усмехнулся этой мысли. Довольно забавная философия, не так ли?
Мы прошли к свободному столу у окна, сели напротив друг друга. К нам подошёл половой, поклонился Тольскеру, учтиво произнёс:
– Спадэн Тольскер.
Тольскера знали в этом заведении. Он сказал:
– Принеси-ка нам, дружище, горячего супа с клёцками и перцем. А для аппетиту – принеси по кружечке подогретого вина.
– Сейчас всё будет, спадэны, – поклонился половой и исчез.
Я почти не обращал внимания на Тольскера и обстановку в трактире – как только мы уселись за стол, я уставился в окно. Метель не останавливалась, люди, припорошённые снегом, словно сладости присыпанные сахарной пудрой, продолжали сновать по улицам. Из окна не было видно Серой Башни, но мне казалось, что я её чувствую. Пока я живу в Аг-Винэос – Серая Башня постоянно присутствует в моей жизни, довлеет надо мной, давит на меня.
Вернулся половой, поставил перед нами по бокалу вина. Тольскер поднял свой, сказал мне:
– Ну, ваше здоровье, мастш Рой.
– Ваше здоровье, – ответил я, подняв бокал. – И за успех нашего предприятия по поимке воров.
– Да, за это точно стоит выпить.
Мы принялись за вино. Оно было красным, тёплым, густым и весьма уместным в такую промозглую погодку.
– Хорошо! – сказал Тольскер, оторвавшись от бокала.
Я заметил, что там у него осталось уже почти на дне. Видимо, он был не дурак выпить. Впрочем, чему удивляться – обычно стражи и вообще служивые люди славятся безудержным пристрастием к алкоголю. Не знаю, возможно это военная профессия, образ жизни, связанный с постоянными сражениями, так влияют на людей.