Чтение онлайн

Они прекратили ссориться только на то время, пока Татьяна вручала орлиные перья членам миссии, включая Роланда. Его перо выставлено в музее.

И здесь, в центре даров, Сосна сказала Мари:

– Дети стали меньше играть с кукольными стекловарами.

Ее голос так и сочился ехидством.

– Это неплохо, – ответила она негромко. – Не будем ожидать многого.

– Они перестали быть нашими особенными друзьями, – заявила Сосна.

– Терять друга больно.

Я вмешалась, максимально весело и дружелюбно:

– При следующий встрече мы постараемся с ними подружиться.

Моя

кампания шла под лозунгом: «В следующий раз – друзья!» Сосна резко повернулась и посмотрела на меня так, что стало ясно: об этом говорить не следовало.

– Надо так и сделать. – Мари вздохнула. – Всем нам надо. Почти все у нас по-прежнему хотят дружить.

Перевод: кандидат за дружбу, Люсиль, победила со значительным большинством голосов, а ты – нет. Она попыталась пройти мимо Сосны.

– Тогда им следовало бы голосовать за тебя, – заявила Сосна.

Перевод: Мари тоже выдвигалась на пост ко-модератора, но за нее почти никто не голосовал. Что странно.

Она долго смотрела на Сосну, а потом снова вздохнула и сказала:

– У меня почечная недостаточность, интерстициальный нефрит. До нашей следующей встречи со стекловарами я вряд ли доживу. Я попросила своих сторонников голосовать за Люсиль.

– Что?! – вопросила я.

Никакого более умного вопроса мне в этот момент в голову не пришло.

– Ты – хорошая альтернатива, – сказала Мари и ушла в кабинку.

Сосна посмотрела на меня без всякого дружелюбия.

– Тренировка! – бросила она и ушла.

– Ты сказала им голосовать за меня? – спросила я у Мари.

– Ты все равно победила бы, – отозвалась она.

Весьма дипломатичный ответ.

– О! – вырвалось у меня (еще одно умное высказывание).

Я выждала минуту, чтобы Сосна успела уйти подальше, а потом отправилась обратно на поминки по Татьяне.

Мы знали, что Татьяна умирает. Мы видели ее обнаженной на весеннем празднике, когда она объявила, что уходит на покой. Она с трудом передвигалась даже с двумя палками, тощая, как палка, – но с распухшими от инфекции суставами. Там она сожгла на костре кресло модератора – настоящее. Это всех поразило.

А меня поразила моя победа на выборах ко-модератора: я выставила свою кандидатуру просто потому, что учу – учила – дошколят и решила показать им, как проходят выборы.

– Надо смотреть очень далеко вперед, – сказала я ребятишкам. – Надо голосовать за человека опытного и зрелого.

Они покивали головенками, вроде бы понимая, – и что они взяли и сделали? Ну, это было пятнадцать головенок, а вечером в день выборов мы набились на скамьи в Доме Собраний задница к заднице и смотрели, как избирательная комиссия достает из урны красивые листочки, зачитывая вслух и раскладывая по кучкам.

– Люсиль. Люсиль. Сосна. Люсиль. Флора. Люсиль. Люсиль. Бартоломью. Люсиль. Мари. Люсиль. Люсиль. Люсиль…

Я проголосовала за Мари. За меня отдали почти двести голосов.

Теперь Татьяна больше не будет давать мне советы. Если я вернусь в Дом Собраний, там будет тихая музыка и масса разговоров. Кто голосовал за меня потому, что так сказала Мари? Наверное, Маргарита. И Канг, и Най (Най вернулся с дипломатической миссии

пугающе другим: тихим, серьезным. Никаких больше споров, никаких флейт). Новый фипп-мастер, Монте, – за кого он голосовал? Он провел вечер с котами и ребятней, помогая им репетировать танцы. Он такой молчаливый и терпеливый, что никогда не знаешь, о чем он думает. Хатор и Форрест – они наверняка были за Сосну. Мои родители? Не знаю… Двести голосов за меня: мне не разобраться.

Я попыталась. После выборов я помогла Татьяне дойти до дома и спросила:

– Почему голосовали за меня?

Она сделала еще несколько медленных, мучительных шагов.

– Когда-то давно Октаво сказал, что миряне – большие фиппокоты. Идеальный мирянин веселый и предупредительный. Счастливый. Мягкий. Это ты, Люсиль, – самая большая фиппокошка города. Именно такими все хотят быть. Хотят, чтобы стекловарам нас представляла фиппокошка.

– Ну, спасибо. Ну, то есть…

– И ты молодая. Тебя надолго хватит. Выборы нарушают сложившийся порядок, так что их не любят.

– Ну… ага. – Я оказалась первым ребенком Поколения 7 – намного старше всех остальных в моем поколении – и едва достигла того возраста, когда можно стать ко-модератором. Как только я достигла переходного возраста (целомудренно, надо добавить, потому что ровесников у меня не было), я решила, что особенностью нашего поколения будет раскрашенное лицо, и раскрашивалась только так: каждый день новыми цветами и узорами. – Мне придется бросить преподавание?

– У тебя будет слишком много дел, чтобы еще и учительствовать, – ответила Татьяна. Мы добрались до ее дома, и она погладила меня по щеке сухой и холодной ладонью. – Возвращайся на праздник выборов. Выпей побольше трюфеля. Твои проблемы начнутся завтра.

Но «завтра» на самом деле наступило только сегодня, неделю спустя – в день ее смерти. Теперь Дом Собраний был полон проблем. Вот мои завтра и начались. Так что вместо того, чтобы возвращаться на поминки, я решила пойти в оранжерею и оставила дверь открытой, чтобы наш со Стивлендом разговор не был тайной.

Я села и устроила ноги на столе.

– Эй, ты на похоронах сказал очень хорошие слова.

Через секунду на его стволе появились слова:

«Приветствую, Люсиль. На похоронах принято говорить искренне».

(Он сказал: «У меня словно отняли рощу. Только она со мной спорила. Только она на меня сердилась. Это было осуществлением равенства несравненной красоты и осмысления. Мы с ней не были друзьями. Полагаю, она меня не любила – но всегда была готова пытаться меня учить. Благодаря ей я стал лучше как мирянин».)

– Татьяна всех нас учила, – сказала я и добавила: – Сосна хочет устроить тренировку на случай атаки стекловаров.

«Вот как. Татьяна научила меня стремиться к мутуализму со стекловарами, что стало бы цивилизованным подходом, а не замыкаться в моих страхах и обидах, и я намерен агрессивно преследовать цивилизованность. Вместе мы можем уравновешивать, мы с Сосной. Как и с тобой. Ты оптимист, и у тебя хорошие навыки социализации, что мне не дается, естественно, и что важно для установления дружбы со стекловарами и преодоления страхов мирян».