Чтение онлайн

Пришел кое-кто из стекловаров. Сосна стояла рядом с перевернутой плиткой с ножом в руке, и с каждой минутой становилась все более похожей на себя прежнюю. Я продолжил, пытаясь одновременно говорить и думать:

– В записи сказано, что для того, чтобы подавить мысль о переселении, Вера, которая была модератором, подстроила убийства Джулиана и Октаво Законника, Сильвию схватили и изнасиловали, а нескольких человек избили. Завершается она так: «Сильвия убила Веру на похоронах Октаво и объявила себя модератором. Она была еще несовершеннолетней, всего лишь

подростком. Это был бунт. Голосование было, но считали только голоса за Сильвию».

В помещении стояла такая тишина, словно оно было пустым.

– Стивленд, – спросил я, – ты знаешь эту историю именно в этом варианте?

«Я не знал, что Вера убивала других мирян. Это меняет виновность Сильвии».

– Вот именно. Сильвии пришлось защищаться. Однако у Сосны была возможность попытаться спасти Люсиль и Мари во время нападения сирот, а она этого не сделала.

– Это неправда! – воскликнула Сосна, размахивая ножом – возможно, не замечая этого. – Мы были в меньшинстве.

«Рассказ Бартоломью опять правдив, – сказал Стивленд. – Вы прятались в одной из моих рощ, так что я мог наблюдать. Как предложил в тот момент Бартоломью, тебе надо было просто создать отвлекающий момент, а ты ответила, что при этом тебя убьют. В тот момент я полагал, что ты испугалась».

– Я не боялась!

– Итак, – я снова взял инициативу и обратился к слушателям, – чтобы простить, надо сначала понять, что произошло. Сильвия была в опасности и защищалась. Во время нападения сирот Люсиль и Мари нужна была помощь, а Сосна ничего не стала делать. Если она не испугалась, то что ею двигало?

– Я…

Она уставилась на нож у себя в руке.

Люди уже не просто перешептывались. Появилась Вайолет, и я посмотрел в ее сторону, надеясь, что она поймет: необходимо навести порядок. Она прошла вперед, повернулась ко всем и заявила:

– Мы тут подслушиваем. Давайте слушать молча.

Распоряжение противоречило фактам, потому что я напрямую обращался к слушателям, но оно почему-то сработало.

– Если ты не боялась, – надавил я, – то что это было? У нас две модели поведения. Сильвия действовала во благо Мира. Вера действовала, чтобы удержать власть. Допуская смерть Люсиль и Мари, ты не помогала Миру – но ты давно считала, что это ты должна быть модератором. Смерть Люсиль должна была стать для тебя ступенью к получению поста модератора, немного похоже на Сильвию, но…

– Нет! Я не хотела, чтобы она умерла. Я… я испугалась. Да. Я боялась стекловаров. И я была права. Смотрите, что они сделали. Люсиль не знала, как защитить город. Они ее поймали и убили. Мари делала ошибки с самого начала посольской миссии. Стивленд… он не знал, что делать.

«Я допустил много ошибок», – признал Стивленд.

Я не хотел, чтобы он начал их перечислять.

– Значит, ты испугалась. А все мы не испугались бы? Мы можем простить поступки, которые сами могли бы совершить. Многим в ту ночь было страшно, многие медлили, и мы все совершали ошибки: кто-то – серьезные, кто-то – мелкие. Некоторые роли не играли. Могли ли мы спасти

Люсиль и Мари? У сирот уже был ацетон – и они намеревались его использовать. Сосна могла попытаться их спасти, но у нее не получилось бы.

Она быстро перевела взгляд на меня.

– Люсиль все равно погибла бы?

В ее голосе прозвучало облегчение… наверное. Это все меняло бы. Но мне следовало это уточнить.

– Ты считала, что она погибла потому, что ты бездействовала.

– Сирот было так много! Я не знала, чем они вооружены. Я… – Она замолчала и посмотрела на нож, на пол. – Я не знала, что делать. Притворялась храброй, делала вид, что мне все равно. Я… Но ты сказал, что я не смогла бы их спасти! Люсиль мне не нравилась, но она была модератором! Я хотела ее спасти. Правда, хотела, я…

У нее закончились слова.

– Понимаю, – сказал я. – Ты промедлила из страха. Такую ошибку мог бы сделать любой из нас.

Она кивнула, так и не подняв глаз. Мои чувства медленно менялись, но я все это устроил не ради улучшения собственного настроя. Люди снова начали переговариваться, что было хорошим знаком.

– Ты испугалась и промедлила, – еще раз подвел я итог, чтобы все поняли. – Будь ситуация иной, Люсиль и Мари погибли бы из-за того, что ты бездействовала, но в данном случае их смерть была предопределена. – Я повернулся к Вайолет, сидевшей в первом ряду: – Что будем делать?

Она заморгала.

– Это – не настоящее собрание, так что мы ничего не можем делать. Надо будет все это обдумать.

– Давайте вернемся к работе, – предложила Хатор с отвращением.

Сможет ли она простить Сосну? Нет, они с Форрестом никогда никого не прощали. Люди встали и начали расходиться.

Сосна швырнула нож на стол и заковыляла к выходу, но потом оглянулась на меня, не такая самодовольная, как обычно, – может, даже пристыженная. Не рвущаяся убивать. Она не стала мне симпатичнее, но это уже не имеет значения. Страх я простить мог. Она ушла.

Я сел за стол и уставился на разговорный ствол Стивленда: сейчас он пустовал. Он сказал, что хочет обрести голос. Он хотел лишить Сосну способности воевать. Он захотел понять, что такое горе. Он хотел вернуть себе равновесие.

К столу подошли мои собратья-Зеленки.

– Спасибо тебе, – сказал один из них.

– Это очень поможет, – добавил другой.

Они не торжествовали. Ну и хорошо.

– Это надо было сделать, – сказал я.

– И ты никого не задел, – подхватил еще кто-то. – Так и надо.

Я смотрел на них, старых друзей, близких в радости и горе и в том, что было сейчас, – наверное, в неглубоком удовлетворении.

– Будем ужинать после заката Света. Увидимся?

Я кивнул. Один из них похлопал меня по плечу, и они ушли. Осталась одна только Вайолет. Она прошла к перевернутой плитке пола и стала возвращать ее на место.

– Стивленд, – спросил я, – что будем делать с этим ножом?

Он ответил не сразу, и на секунду я испугался, что из-за меня он снова замкнется в молчании, но он все-таки ответил: