Семьи. Книга 3

Следует признать: никогда прежде за всю историю человечества женщины не были столь независимы и свободны, как теперь.

Осталось избавиться от последнего, главного поработителя собственных потаенных глубинных страхов.

Юрий вновь принялся перечитывать те три абзаца, которые он путем неимоверных усилий и ценой пяти часов жизни все-таки сумел написать, но неполная страница им самим сегодня только придуманного текста с трудом укладывалась в голове: несколько раз

по ходу дела он сбивался и, подхваченный внезапными мыслями, уносился прочь по цепочке пространных размышлений; когда же вдруг понимал, что опять отвлекся, вынужден был возвращаться на одно, а то и на несколько предложений назад. Через десять минут непрекращающейся борьбы он все-таки сумел продраться к последним словам в предвкушении, что вот сейчас сдвинется наконец с мертвой точки, но, переместив уже курсор на начало нового абзаца, с досадой понял, что продолжить не может. От этого рваного, постоянно прерываемого чтения в голове у Юрия возникла одна только каша, в которой он уже мало что разбирал. Можно было попробовать перечитать текст еще раз, но это была бы уже четвертая попытка подряд, тогда как с каждой предыдущей сумбур в его мыслях лишь усиливался. Решив, что продолжать сейчас бессмысленно и необходимо прерваться, молодой человек встал из-за компьютера и направился на кухню.

Поставив чайник, Юрий обратился к приоткрытому окну. На улице было солнечно и необычно для октября тепло. Снег, несколько дней назад выпавший в большом количестве, совсем растаял, и укрытый опавшими листьями двор радовал глаз яркими желто-золотистыми, местами оранжевыми, местами бордовыми красками. «Съезжу, заберу Олю с работы», – глядя на улицу, подумал Юрий. Он еще не выходил сегодня из квартиры, и одна только мысль об этом ободрила его.

С самого утра Юрий Нойманов занимался написанием двухстраничной рецензии, но до сих пор не было готово и одной полной страницы. Защита его кандидатской диссертации была назначена на конец апреля, а до этого времени требовалось получить по крайней мере семь-восемь рецензий на автореферат из различных университетов. Сам автореферат был уже давно напечатан и разослан в сотню высших учебных заведений страны, но вряд ли можно было надеяться на отклик хоть какого-нибудь из них. Рассчитывать на ответ приходилось только приложив в придачу к автореферату готовую рецензию, которую кафедра подписывала и, заверив печатью, отсылала обратно. Соответственно, от Юрия требовалось напечатать с десяток таких рецензий и разослать на кафедры, с которыми уже имелись предварительные договоренности. Это надо было сделать до конца следующей недели, и четыре из них было уже готово, но с каждой следующей писать их становилось все сложнее. Содержание рецензий было строго определено министерским стандартом: в каждой из них должны были быть сформулированы цель диссертации, ее новизна, результаты и еще целый ряд обязательных пунктов. Трудность же заключалась в том, что рецензии, все присланные из разных университетов и от разных людей, не должны были походить друг на друга ни стилистически, ни, что еще более важно, по содержанию. Уже при написании третьей рецензии Юрию стало ясно, что даже просто визуально по-разному оформить десяток документов было сопряжено с определенными трудностями, не говоря уж о том, чтобы во всех из них, не повторяясь, разными словами и фразами изложить обязательные пункты, такие как задачи, результаты диссертации или, скажем, указание на пару имеющихся в работе недостатков.

Налив полную кружку кофе и прихватив два зефира в шоколаде, Юрий вернулся за компьютер, но, увидев на экране монитора открытый файл, сморщился в неудовольствии. Не желая с ходу приступать к мучавшей его весь день рутине, он решил прежде позвонить жене и сообщить, что заберет ее сегодня с работы. На самом деле заезжать за супругой не было никакой необходимости, но тогда пришлось бы еще как минимум час заниматься рецензией, и он, сам того не сознавая, этим своим добровольным желанием стремился лишь поскорее закончить на сегодня с работой.

Поговорив с женой, Юрий выпил кофе вприкуску с зефиром и только после этого обратился к рецензии. Он прочел целиком первое предложение и даже половину второго, как вдруг решил, что стоящая рядом на столе пустая кружка отвлекает его и нужно отнести ее назад на кухню. Вернувшись, он снова взялся за первое предложение, но теперь, не дочитав даже и его, посмотрел на время. Часы показывали ровно три.

«Через два часа поеду за Олей», – решил

про себя Юрий и тут же принялся раздумывать о том, как здорово будет прокатиться по городу на машине под любимую музыку. «А что на ужин сегодня сделаем?» – вдруг пришло ему в голову, и он немедленно направился на кухню, чтобы посмотреть, что можно будет приготовить вечером поесть. В морозилке оказались очень аппетитные голубцы, а на гарнир Юрий определил макароны ракушками, заправленные обжаренной в сливочном масле морковкой. Предвкушая вкусный ужин, когда сам только два часа назад пообедал и минут десять как напился кофе, он вернулся за компьютер.

«Надо хотя бы одну рецензию сегодня закончить», – озадачился Юрий, вновь взглянув в экран монитора. Еще утром он планировал за сегодняшний день написать две, но теперь даже в том, что доделает хотя бы эту, начатую, уже сильно сомневался. Настроив себя самым решительным образом, он принялся перечитывать содержание рецензии; осилив же целый абзац и даже найдя и убрав во втором предложении лишнюю запятую, он вдруг почувствовал, что хочет в туалет. Но, видимо, желание это было ложным, потому что посещение уборной, несмотря на старательно предпринятые попытки, не принесло никакого ощутимого результата, и он опять оказался за компьютерным столом.

Еще полчаса потребовалось Юрию, чтобы прочитать и уместить в голове смысл уже написанных трех абзацев. Воодушевившись, он наконец перешел к четвертому. Этот абзац должен был описывать научную новизну диссертационной работы и взгляд рецензента на ее актуальность. Юрий прекрасно понимал тот вклад в расширение научного знания, который вносит его работа, но он должен был сформулировать его уже в седьмой раз: научная новизна была изложена в диссертации, в автореферате и в каждой из четырех законченных рецензий. Сейчас ему снова надо было описывать ее, но уже по-другому, отлично от всех предыдущих вариантов. Юрий открыл готовые рецензии и принялся просматривать этот обязательный пункт в каждой из них, чтобы исключить повторения, но когда на третьем варианте все эти формулировки смешались в голове в один нечленораздельный текст, зародившееся было в нем воодушевление исчезло окончательно. Он посмотрел на время – без десяти минут четыре.

«К семи сегодня собираемся», – вспомнил Юрий о событии, от которого весь день старательно отмахивался, чтобы не сбивать себя с рабочего настроя. Сегодня была пятница, и они с товарищами наметили партию в боулинг-клубе, в котором заранее уже была заказана дорожка. Мысль о предстоящем вечере моментально завладела его сознанием, и следующие минут десять он думал только о том, как проведет с друзьями это время, представляя разговоры, пиво, музыку, интересную игру…

Некоторое время Юрий предавался грезам, а когда опомнился, увидел перед собой укоризненно обращенную к нему своим единственным незаконченным листом рецензию – результат целого дня его жизни. Зажмурившись в болезненном разочаровании, он тяжело выдохнул и, опустив голову на руки, закрыл обеими ладонями лицо.

Это была самая главная и мучительная проблема для Юрия: он не мог работать не отвлекаясь. Сконцентрироваться на каком-либо предмете хотя бы только на протяжении часа было для него непосильной задачей. Не переставая боролся он с этой бедой, всячески стараясь ограничить влияние отвлекающих факторов. Каждый раз во время работы Юрий убирал со стола все вещи, выключал телефон, зашторивал окно, закрывал дверь в комнату и, конечно же, в обязательном порядке обрубал интернет. Он давно уже понял, что когда под рукой имелся доступ в сеть, работать становилось попросту невозможно, и, желая наверняка отгородить себя от этой паутины, он разъединял кабель даже не в квартире, а в подъезде, чтобы уже точно не иметь соблазна «только на минутку» вновь включить его.

Но все попытки Юрия заставить себя сконцентрироваться приносили, по его мнению, мало результатов. Деятельность, которая не являлась срочной и которой не сопутствовало давление извне, непременно сопровождалась у него сильнейшим бессознательным желанием отложить работу. Вот и теперь, корпя над рецензиями, Юрий заранее и почти наверняка был уверен в том, что растянет оставшиеся из них до конца следующей недели, а когда его начнут давить сроки, напишет их все в полдня. Ясно понимал он, что в таком случае эта неделя, которую он мог бы посвятить своим исследованиям или тянувшейся с самой весны научной статье, пропадет для него совершенно, и осознание подобного бессмысленного растрачивания своей жизни рождало в нем всегда самые тягостные переживания.