Семейный роман

Этот старый каменный двухэтажный дом за чугунной оградой почти терялся среди разросшихся вековых деревьев. Осенью он сливался с кленовой листвой, летом утопал в зелени, а зимой укрывался снегом по самые брови. Огромные глаза-окна с одной стороны глядели на парк, спускавшийся к реке, а с другой пытались увидеть сквозь резную цепь листвы центральный проспект. В этот тихий парковый переулочек не проникали цвета и звуки суетливой жизни большого города. Дом жил своей отрешённой от мира жизнью вот уже почти сто лет. Его выстроил в начале века купец Воздвиженский согласно модным течениям зародившегося двадцатого века — с паровым отоплением и канализацией. Домовладелец заложил огромный парк, который, правда, стал несколько

меньше, когда город начал активно расти. Парк мог бы и совсем погибнуть из-за чьего-нибудь смелого решения, но земли здесь были не совсем пригодные для современного строительства — это был пологий спуск к реке, которая все ещё любила по весне выходить из берегов. Поэтому весь этот укромный уголок города вместе с домом сохранил на себе отпечаток старины, пусть и не такой глубокой.

Правда, дом всё же претерпел со временем изменения. Из просторного обиталища купеческой семьи он превратился в четырех — квартирный дом офицерского состава штаба округа. Но тем не менее, квартиры остались достаточно большими и удобными. В одну из них в 1925 году въехал красный командир Илья Луганский с молодой женой и двухлетним сыном. Но безбедно и счастливо семья Луганских прожила недолго, в 1933 году Илья Луганский ослеп вследствие тяжёлого ранения головы, полученного ещё на фронтах гражданской войны. Как инвалид он был демобилизован и это спасло его от сталинских чисток в армии. Однако прожил он всё равно недолго и в 1939 году скончался от кровоизлияния в мозг.

Сыну Алёше исполнилось тогда 16 лет и свой дальнейший путь он представлял однозначно — военный врач. Обязательно военный, как отец и обязательно врач, потому что всю свою мальчишескую жизнь мечтал только о том, как станет врачом и вылечит отца. Вылечить отца он не успел, но мечта лечить людей осталась. Через год Алексей поступил в мединститут, сдав на отлично все вступительные экзамены, а 1941 год превратил его мечту в реальность. Со второго курса мединститута Алексей Луганский был призван военврачом в армию. И все четыре года в передвижном военном госпитале в ста метрах от полосы военных действий в невероятно тяжёлых условиях спасал от смерти раненых. Несколько раз в их госпиталь попадали снаряды, но операции продолжались при мерцании свечного огарочка. Старший лейтенант военврач Луганский неистово, с юношеским рвением и неюношеской ненавистью к войне и смерти боролся за каждую жизнь, делал всё, что мог, помня о судьбе своего отца, которому в годы гражданской войны не смогли помочь вовремя, и он был обречён на жизнь, полную боли и страдания.

После войны у Алексея был один путь — в Военно-медицинскую Академию. Он снова вернулся в свой дом на тихой улочке к одинокой маме. За время обучения он женился на любимой девушке Надюше, с которой его свела война и всё тот же военный госпиталь, где Надя служила медсестрой и часто ассистировала ему на операциях. После войны Надюша тоже закончила мединститут, и в 1950 году у них родился сын Антон. Но маме Алексея недолго пришлось радоваться внуку. Военврача Алексея Луганского ждали военные госпитали по всей огромной стране, а молодую семью — нелёгкий быт офицерских семей.

Алексей и Надежда, неизбалованные комфортом, научившиеся переносить отважно любые тяготы жизни, на каждое новое место отправлялись с энтузиазмом. Они знали твёрдо, что должны быть там, где труднее, где нужна их помощь. И всюду за собой возили своего сына Антона, не внемля мольбам и просьбам бабушки оставить мальчика с ней. Родители считали, что это неправильно, ребёнок должен быть вместе с родителями, и с младенческих лет привыкать к трудностям — учиться их преодолевать, а не существовать в тепличных условиях. Антон, конечно, не жаловался — он очень любил родителей и без них ужасно тосковал, кроме этого ему нравилось путешествовать по стране, нравилось находить новых друзей, получать новые впечатления. Ему везде, даже в самых маленьких гарнизонах, было интересно и комфортно. Но… чем взрослее он становился, тем трудней ему было расставаться с теми, к кому он привыкал, кого успевал полюбить, с каждым годом все тяжелее получалось привыкать к новому месту. А в очередную новогоднюю ночь Антон постоянно загадывал одно желание, чтобы отца больше никуда не перебрасывали, чтобы их бесконечным

поездкам пришёл конец, чтобы была поставлена точка в этих путешествиях по стране. Причем Антону было абсолютно всё равно, где остановиться — в крупном городе или в таёжном гарнизоне — лишь бы навсегда, лишь бы у них, наконец, был свой дом, такой же тёплый, уютный, тихий, как у бабушки.

Бабушкина квартира снилась Антону очень часто, как светлое воплощение его мальчишеской мечты. Антон никогда никому не заикался о своем желании, он знал, что родители не поймут его и, может быть, даже осудят. Или расстроятся, что сын их совсем не такой, как они — люди долга. Антон на самом деле был другой. Может быть, потому, что романтику тяжёлых трудовых будней познал с самого рождения. Как когда-то его отец и мать рвались из более или менее обеспеченного быта к трудностям, так он теперь рвался к тому, чего был лишен.

Повзрослев, Антон начал понимать, что человеком долга можно быть и в более комфортных условиях, не лишая семью тепла и уюта домашнего очага. Заканчивая школу, Антон четко представлял себе свою мечту — большой уютный дом, большая дружная семья, любимая работа, ради которой не надо мчаться на край земли. Но Антон был сыном офицера и не думал об иной для себя карьере. Он непременно тоже станет военным, а значит, его тоже будут ждать далёкие гарнизоны… Мечта о доме становилась всё более призрачной и нереальной, но расставаться с ней Антону так не хотелось. Может быть, когда-нибудь на старости лет….И Антону становилось очень тоскливо оттого, что свершения мечты придётся ждать до самой старости.

Однако счастливая звезда улыбнулась Антону Луганскому. А может, просто закономерный исход. За свою жизнь Антону пришлось сменить десяток школ, иногда вообще не было возможности посещать школу. В основном Антон учился дома. Иногда штудирование учебников было единственным занятием для мальчика. В отличие от сверстников, Антону не приходило в голову, что учиться скучно. Ему не было скучно. Учебники по истории, литературе, географии, биологии он прочитывал за одну неделю, как увлекательные книги. Многое запоминалось сразу, кое — что он повторял позже. Когда был прорешен последний задачник, становилось скучно. Но отец не разрешал сразу хвататься за новый класс, и чтобы убедить папу в том, что материал понят и усвоен, Антону приходилось выдерживать серьёзный экзамен перед отцом. Отец оставался доволен результатами, но всё равно не особенно приветствовал рвение сына пройти школьный курс за каких-нибудь два года.

Однажды отец принёс Антону самоучитель китайского языка, (они жили тогда на китайской границе) и сказал:

— А с этим учебником как быстро ты справишься?

Тем самым отец хотел показать сыну, что как невозможно с лета выучить китайский, так невозможно разом усвоить на всю жизнь школьную программу. Антон взялся за учебник и неожиданно для себя увлёкся изучением языка. Он сидел за учебником целыми днями, бегал в посёлок, чтобы поговорить со стариками-китайцами на родном языке. Отец только руками разводил, но был доволен. Сын теперь не стремился одолеть всю школьную программу за один год, у него появилось новое увлечение, новое занятие. Помимо китайского языка Антон принялся изучать немецкий, французский, английский. Позже прибавились испанский, итальянский, и даже японский. По каталогам Антон выписывал себе пластинки с уроками и крутил их, оттачивая произношение. К окончанию школы Антон практически свободно говорил по-немецки, по-английски, французски, без словаря мог переводить с испанского, китайского; с японским языком обстояло труднее, но только потому, что Антону никак не удавалось достать книги на японском и пластинки с уроками японского языка.

В семнадцать лет, Антон, как и его отец, уже твёрдо знал, что станет военным. Военным переводчиком. Выбранная профессия ещё дальше отодвигала его от заветной мечты о доме, военные переводчики, по разумению Антона, требовались в пограничных гарнизонах, в которых жизнь и быт тяжелы, как нигде. Но, по крайней мере, у Антона будет любимая работа.

В тот самый год, когда Антон уехал поступать в Военный Институт иностранных языков, отца командировали в Германию. Антон был ужасно расстроен, что этого не произошло годом раньше — какая бы у него была языковая практика!