Чтение онлайн

И стонет зал. Кипят на сцене страсти:

"Когда ребро Адама стало Евой,

сюрреализм был вдруг изобретен!"

"А ревновала ли Адама Ева

к тем ребрам, что остались в его теле?"

"Как разделить вам райскую жиплощадь?"

"Вы привлекали Каина к суду?"-

"Хотела, только адвоката нету".

"А змей не обратился ли в "Гринпис"?

Так - век за веком. Жизнь одна и та же:

что было жизнью, сделалось преданьем,

преданье - книгой, книга - анекдотом,

а анекдот был в Шоу превращен.

И,

кажется, легко нам щелкнуть пультом-

и выключен экран.

Но всё сложнее,

судьбу не переключишь, как канал.

И надо мне смотреть, смотреть, смотреть,

и ждать, пока не пронесутся титры

стихов и книг,

и Шоу станет Жизнью.

Божественной?

Не знаю.

Там поймём...

– - Сеть

Давно, тысячелетия назад,

в убогой и далекой Галилее

у стен старинных, светлых городов

шумело море, древнее, живое,

запомнившее Авеля, Адама

и гибель согрешивших городов,

ушедших навсегда под эти волны.

И был солёным вал его прибоя,

и рыбари на деревянных лодках

вытягивали сети из воды,

ломившиеся от улова рыбы,

и Странник, шедший к лодке по воде,

им говорил: "Оставьте ваши сети,

отныне души - это ваш улов".

И новые апостолы отныне

сетями рыбаков ловили рыбу,

сетями слов улавливали души,

и страны, и Историю, и Время.

И мы с тех пор запомнили навеки,

что Время - тоже сеть, рыбачья сеть,

и мы в ней трепыхаемся, как рыбы,

лишённые живительной воды...

Но мелкие рыбёшки уплывают,

а крупные находят смерть в сетях.

Теперь же мир - в компьютерных сетях,

и быстро стали блоггеры в наш век

"ловцами душ", "ловцами человеков".

Сердца теперь закрыты, как машины,

от вирусов свободы и любви.

И как найти пароль к чужому сердцу?

Но может злоба, как искусный хакер,

любое сердце запросто взломать.

И в постоянной памяти души-

пробелы, как от вирусов случайных.

Объем души измерен в гигабайтах.

Любви определенье отыскалось,

которого не знал ни Дант, ни Пушкин-

"беспроводная связь сердец и душ".

И легко, набрав в сети пароль,

выйти на страницу Ориона,

Бетельгейзе, Веги и Алголя,

им письмо незримое послать.

Расстоянья между городами

сократились. Стало очень просто,

сделав шаг к блестящему экрану,

пронестись от Омска до Москвы.

Улица кончается в Нью-Йорке-

там открылось Интернет-кафе

с новыми компьютерами "Intel".

Впрочем, скоро будет там Китай...

И теперь слова "уйти из мира"

значат "подключился к Интернету".

Бог для программистов-сисадмин

сети, где уже шесть

миллиардов

юзеров (синоним человека).

Но жизнь прожить-не в "Яндекс" перейти.

– - ПРОЗАИК.

АЗ ВОЗДАМ

Городская п овесть

* * *

Не пришло ещё время пробуждения, и спала земля, хотя ржавая позолота рассвета уже расцвечивала стены городских зданий. Желтовато-серый, растрёпанный, невыспавшийся сентябрь лежал за окном, и ветер ворочался в небе, разминая затёкшие мускулы.

Предстоял долгий, полный трудов и забот день, но спал ещё город, досматривая последние утренние сны.

Яркий луч, пробившись сквозь шторы, скользнул по глазам Алексея Темникова. Алексей поморщился от солнечной щекотки и потянулся в своей постели, смакуя в памяти остатки ночных сновидений, вспоминая их вкус и аромат, - так мирно потягивается со сна откормленный кот, лениво вытягивая лапы и выпуская острые коготки. Идти на работу в библиотеку не надо было,- Алексей находился в двухнедельном отпуске. Можно отдыхать, сколько душе угодно.

Сны сменяли друг друга неспешно, как контуры утренних облаков в розовой луже за окном... Вдруг Алексея вывел из забытья резкий, громкий звук за окном, как будто пробка вылетела из бутылки с шампанским. Через минуту за стеной раздался крик - громкий, пронзительный. Алексей узнал голос Любови Григорьевны, своей матери. "Что случилось?" - забеспокоился он, быстро вскочил с постели, точным движением сунул босые ноги в шлепанцы и побежал к матери.

Дверь в квартиру была распахнута. Мать - грузная пятидесятилетняя женщина со стёртым, неприметным лицом, на котором выделялись большие, выцветшие сине-серые глаза с набрякшими веками - лежала у входа без сознания. На пальцах её рук виднелись следы крови.

Алексей выскочил за дверь. На лестничной площадке лежало мертвое тело его отца, Дмитрия Александровича. На белой рубашке небольшим кровавым пятном алела свежая рана.

Кто сделал это?

И почему?

...Времени рассуждать у Алексея не было. Он вздрогнул, метнулся, быстро сбежал по узкой лестнице на улицу. Убийца, по-видимому, не мог уйти далеко... Но у входа в подъезд никого не было, только вдалеке маячила чья-то коренастая фигура в серой куртке. Алексей крикнул, но человек уже прыгнул в приблизившуюся машину, которая скрылась за поворотом.