Семь пятниц
Шрифт:
– Алло!.. Да, Лиза… Что?.. – отвернувшись от монтажного стола, бормотала в трубку Стрельникова.
– На, возьми… – Чернобривцев тут же с готовностью запустил руку в карман и протянул Вторнику пластиковый прямоугольник.
– Что? – ахнул Наговицын, всем телом рванувшись вперед, к экрану.
Карточка, которую сейчас взял Вторник, была не красной, а ФИОЛЕТОВОЙ, это была подсказка не ПОНЕДЕЛЬНИКА, а ЛИСОВЦА!
– Кто? – с ужасом переспросила в трубку Стрельникова и, мгновенно развернувшись, выкрикнула дрожащим голосом: – Вдова Лисовца регулярно приезжала
– А, ч-черт! – вытаращив глаза, дико прорычал Наговицын. – В милицию!.. Срочно звони в милицию, слышишь?
Лена дрожащими пальцами судорожно тыкала в кнопки «мобильника».
– Господи… Да что же это… Олег! Не набирается!
Он выхватил у нее трубку и яростно проорал:
– Ноль два! Из фойе! По местному!! Живо!!!
Едва не высадив дверь, Стрельникова пулей вылетела из монтажной.
Наговицын прильнул к монитору.
Он увидел, как Вторник неторопливо и аккуратно спрятал в нагрудный карман свою очередную подсказку, надел на голову шлем и, удовлетворенно улыбнувшись, кивнул:
– Ну вот, так-то оно лучше… А с ногой у тебя что? Может…
И тут началось страшное.
Чернобривцев проворно рванулся ко Вторнику, схватил за отвороты куртки и резко, мощно боднул его лбом прямо в нашлемную камеру! Монитор Вторника тут же погас. А Понедельник, ловко зацепив ногой его ногу, мгновенно опрокинул огорошенного таким оборотом соперника наземь. Сцепившись, они покатились по камням. Оказавшись наверху, Чернобривцев оседлал почти не сопротивлявшегося конкурента, навалился всем телом, прижал его шею к земле.
– Ты что, офонарел? – ошеломленно хрипел Вторник. – Ты что?!
– Тихо, парень, тихо… – свирепо прошипел сквозь оскаленные зубы Чернобривцев.
Он переменил захват, теперь Понедельник удерживал своего врага только одной согнутой в локте рукой. Другая скользнула вниз, к щиколотке, и вытащила из-за голенища высокого ботинка уже открытый, готовый к применению складной нож…
Одним молниеносным, расчетливым и безжалостным движением Сергей Чернобривцев, Понедельник, выпрямился и рывком откинул в сторону своюлевую руку – ту, которой он прижимал к земле шею противника. Одновременно с этим его правая рука взметнулась вверх и хладнокровно направила маленький, но острый туристский ножик точно в цель – к открывшемуся, незащищенному горлу Андрея Усольцева, Вторника…
Когда насмерть перепуганная Саша доковыляла на разбитых ногах до места трагедии, Вторник уже умер. Перестали судорожно подрагивать руки и ноги, и алая кровь из глубокой раны на шее больше не била тугой горячей струей на холодные камни…
Сергей, низко свесив голову, неподвижно сидел рядом с телом. Стараясь не смотреть на труп, Саша опустилась на колени напротив Чернобривцева и тихо позвала:
– Сережа…
Он повернул к ней лицо, искаженное отчаянием, и глухо, словно через силу заговорил:
– Я ничего не смог
Его лоб был разбит. Тоненькая струйка крови успела проложить дорожку между насупленными бровями, мимо правого глаза и добралась уже до щеки.
– Что у тебя с лицом? – спросила девушка.
– Это он, – Сергей кивнул на труп. – Догнал, потребовал подсказку… Я без звука отдал, а он меня – за грудки и как долбанет шлемом в лоб! Сразу накинулся, сбил с ног… Я, поверишь, даже опомниться не успел, а у него уже нож! Я руку-то его перехватил, вывернул, а он навалился, дернулся, мы перевернулись и… Да что там, ты же сама все видела!.. – Сергей обреченно махнул рукой и снова опустил голову.
А что она могла увидеть без очков?! Две размытые, нечеткие фигурки, катающиеся по гальке… Тем не менее Саша решительно кивнула и твердо, без тени сомнения, сказала:
– Это была самооборона. Самооборона в чистом виде. Тебе абсолютно не в чем себя винить, Сереж… Ты всего лишь оборонялся – я подтвержу это где угодно!
Он поднял на нее влажно блеснувшие глаза и, приложив окровавленную руку к груди, почти простонал:
– Саня, я не хотел его убивать… Богом клянусь – не хотел!..
Сергей выглядел таким подавленным, что Саша чуть не расплакалась от сострадания и жалости. И она уже потянулась было к нему, чтобы как-то утешить, прижать к груди его голову, приласкать… Но уже в следующую секунду поняла, что делать этого нельзя ни в коем случае! Наоборот, она обязана заставить его собраться, укрепиться духом! Когда, наконец, сюда прибудет милиция, Сергей не должен оправдываться, он должен обвинять!!
Саша вскочила на ноги и сердито прикрикнула:
– Прекрати сейчас же! Это он на тебя напал, а не ты на него! И нечего убиваться из-за этого подонка! Он же убийца, ты что – забыл?!! – она шагнула к Сергею и потянула за рукав. – Вот что, давай-ка вставай и марш умываться! Я перевяжу тебе лоб, а потом мы спокойно все обсудим и соберем воедино все, что у нас есть против этого… – она презрительно мотнула головой в сторону неподвижного тела Вторника.
Чернобривцев покорно поднялся и побрел к воде. Следом за ним пошла и Саша, пытаясь на ходу оторвать полоску ткани от подола своей тельняшки.
Холодная беломорская вода быстро привела Сергея в более или менее нормальное состояние, добавила ему бодрости и уверенности в себе. Из глаз исчезли отчаяние и тоскливая обреченность, теперь он казался почти спокойным. Голову мужчины украшала довольно несуразная полосатая повязка, от которой ему так и не удалось отбояриться.
Они вернулись к трупу, и первое, что сделал Чернобривцев, – это снял с себя куртку и прикрыл ею голову и плечи Вторника.
– Итак, что мы против него имеем?! – преувеличенно бодро начала Саша и принялась загибать пальцы. – Накомарник – раз; рост, фигура, комплекция – два; сон в кустах – три…