Семь ночей
Шрифт:
– Дизайнером! Что это вообще за профессия такая? – папа резко вскочил, отчего ножки стула противно заскрипели по полу. Нина вздрогнула и поморщилась, до белизны сжимая под столом пальцы. Я накрыл ладонью её вечно ледяные руки, сжал и ободряюще подмигнул. Нина вяло улыбнулась и вновь стала осматривать стол, чтобы заменить опустевшие тарелки.
– А что? – Вовка смотрел на меня в упор, взглядом маяча на террасу. – Сейчас куда ни плюнь дизайнеры, пап. Мы скоро в нужник заходить не станем, если он не отделан по последнему слову моды. Да, Вер? Сделаешь брату
– Вовочка, ты груб и неотёсан! – шикнула Вера и надула губки. – Мам, ну скажи им!
– Вера, не втягивай меня в свою игру! – вскинула руки мама и ретировалась из-за стола, чтобы помочь Нине. – Ты слёзы проливала над химией, когда пыжилась, чтобы поступить в мед! Истерики закатывала, перебрала всех репетиторов в городе, отцу плешь проела, а мне нервы все в хлам распотрошила, а теперь мы должны вновь броситься в водоворот твоих страстей? Нет уж… Дима, пусть идёт куда хочет!
– Слышишь, папочка? – возликовала Верка. – Маменька уже сдалась. Давай, гони своё отцовское благословение и скажи «отбой» своим церберам, которые в деканате не отдают мне документы. Не буду я там учиться! НЕ БУДУ!
– Влад, – отец первым сдался и, накинув на плечи пиджак, вышел на террасу, прикуривая на ходу. Чёрт… Теперь всю ночь мы будем проветривать запах дыма и жечь эти вонючие благовония. Ну, спасибо, папа…
– Пойдем, мужики, воздухом подышим – Вовка расхохотался, бросил в сестру маслиной и вышел следом за отцом.
– Вадюша… – Нина впилась ногтями в мою руку, не решаясь заглянуть в глаза. Она вроде настаивала, но при этом так, будто готовилась к удару! Даже брови нахмурила, дура… Можно подумать, я за все годы супружеской жизни хоть пальцем её ударил! Идиотка!
Её этот неуместный и дикий по своей сути жест увидели и мама с сестрой, поэтому и застыли, как ледяные скульптуры, сверля меня непонимающим взглядом.
– Нина, угомонись, ты пугаешь гостей, – шепнул ей на ухо, поднимаясь с кресла. А когда она ослабила хват, то буквально выбежал на балкон, с жадностью глотая морозный воздух. Нина уже год ноет, чтобы утеплить террасу и окончательно выжечь весь кислород из квартиры. Не дом, а баня.
Баня…
В нос ударил фантомный запах можжевеловых веников и тонкий аромат сладкой карамели с солоноватой примесью крови. Крошечка…
– Ну? Говорят, ты все же добился своего? – отец и братьями сидели в мягких креслах, смотря на ночной город, накрываемый очередным снежным циклоном. Острые пики высоток стали похожи на сахарные леденцы, а фары проезжающих по центральному проспекту машин теперь напоминали светящуюся монолитную ленту на новогодней ели.
– Да, металл уже отгружен, – я закурил, пытаясь перебить табаком этот зудящий в носу аромат.
– Вадик, – Вова прокашлялся, оценив тяжелый взгляд отца, и повернулся ко мне. – Говорят, ты авиационный завод покупаешь? И аэропорт в каком-то Мухосранске?
– Допустим, – еле сдержал мышцы рта, чтобы не выронить улыбку. Интересно… А кто это у нас такой болтливый?
– Зачем тебе это? – Владислав тоже встал, преграждая мне обзор
Обидно? Хм… Когда я купил нефтепереработку, они говорили, что это дохлая сфера, требующая больших вложений, а выхлоп я получу, уже будучи глубоко под землёй. Но мой комбинат запыхтел уже через год, новое оборудование окупилось мгновенно, потому что я лично объезжал небольшие города, ища нужные мне контракты. Потом был аграрный комплекс с небольшой фермой, и тогда родные мне в один голос твердили, что я солью туда все деньги, до того как вырастет первый бычок и испечется буханка хлеба. Но и тут промах… Мою говядину закупают столичные рестораны, выдавая свежесть и отменность продукции за мастерство «мишленовских» поваров. Было обидно с первым бизнесом, в который они не верили и, как следствие, отказались быть в доле, а потом…
Смирился. Они старой формации. Кругозор у них работает, как компас. Указывает только в одном направлении, а мир наш огромный, возможности безграничны, а вот время, когда ты можешь насладиться достижениями, не резиновое.
– Что ты хмуришься, как Верка? – отец склонился, призывая меня повернуть голову. – К тебе уже давно приковано внимание, ты понимаешь? Жадность губит, Вадик!
– Пап, а что такое жадность? – я прикурил вторую, потому что звенящий аромат сладких карамелек до сих пор зудел в носу. – Я делюсь, причем со всеми! Мухосранск, как вы говорите, получит новый аэропорт, базовая авиакомпания сможет расширить авиапарк, потому что современный ангар для технического обслуживания уже почти готов. А ещё там впервые за тридцать лет смогла приземлиться санавиация. Так в чем жадность?
– Не всем по нраву твой стремительный бег по пунктам Форбс, – Вовка похлопал отца по плечу в попытке вернуть его обратно в роль родителя, а не дознавателя. – Но ты не думай, Вадь, мы мозг тебе промываем исключительно из родственных переживаний. Просто уж очень резко ты приподнялся за последний год. Куда не плюнь, ВДВ, причём младшенький. Обидно, да…
Вовка сел рядом со мной, с силой ударил по колену, а потом перекинул руку и зажал её под мышкой, как в детстве, с силой елозя кулаком по волосам.
– Эх ты, прощелыга, – шипел он сквозь заливистый смех. – Обскакал нас, да? Показал всем, у кого из ВДВ-шников самые крепкие яйца?
– Вова! – хрипел отец, пытаясь скрыть смех, а вот Владислав терпеть не стал и бросился на помощь Вовке. Точно, как в детстве…
Сложно быть младшим из ВДВ…. На отца озарение какое-то снизошло, пунктик в мозгу завибрировал, желая, чтобы у всех его отпрысков были одинаковые инициалы. Он не слушал уговоров ни жены, ни своих родителей, сам ездил в ЗАГС, выбирая для нас имена. Во всяком случае, так гласит семейная легенда.