Семь минут
Шрифт:
— Ладно, рассказывай.
— Нашему агенту в Калифорнии в панике позвонил владелец книжного магазина… Сейчас посмотрю, у меня все записано… Бен Фремонт, владелец «Бен Фремонт бук эмпориум» в Оуквуде. Даже не знаю, где это.
— Это в западном Лос-Анджелесе, между Уэствудом, Брентвудом и Санта-Моникой, ровно в десяти минутах езды от меня. Оуквуд не город, но и не обычный район Лос-Анджелеса, он входит в округ Лос-Анджелес. Там живет довольно много преуспевающих дельцов. Ладно, рассказывай дальше.
— С Фремонтом у нас неплохие отношения, но, поскольку он мелкий продавец, у него нет адвоката. Поэтому он обратился за помощью к
— Правильно. Районы, которые не имеют статуса городов, находятся в ведении окружного прокурора и шерифа.
— Окружной прокурор зарегистрировал протест миссис Сент-Клер и, в свою очередь, потребовал от шерифа немедленно провести расследование. Шериф подготовил рапорт, и прокурор приказал ему сегодня утром послать двух человек из отдела по борьбе с проституцией арестовать Бена Фремонта. Они изъяли все оставшиеся у него экземпляры «Семи минут», около восьмидесяти книг.
— Так. Еще что-нибудь?
Сэнфорд быстро описал арест Фремонта, о котором тот рассказал агенту издательства.
— Фремонт уже несколько часов сидит в тюрьме и ждет, что его отпустят под залог, — продолжал он. — Необходимо, чтобы его немедленно выпустили. Мы готовы заплатить любые деньги. Я бы послал к вам своего адвоката, но на это уйдет много времени. К тому же мои адвокаты не знают калифорнийских законов. Мне нужен человек в Лос-Анджелесе, который смог бы начать действовать немедленно и который знает, что к чему в вашем городе. И чтобы он понимал, что значит для меня эта книга. Майк, я не могу позволить сделать из этого маленького дела громкий процесс. Я хочу, чтобы его быстро закрыли. Тогда все в книжном бизнесе будут знать, что мы готовы защищать каждого продавца, каждую книгу. Тогда все безбоязненно будут ее продавать. Не исключена возможность еще одного-двух мелких арестов, похожих на этот. И нам придется защищать этих людей точно так же. Мы обязаны добиться того, чтобы «Семь минут» продавали в больших городах. Через несколько недель, когда она получит всеобщее признание, никакие правоохранительные органы не посмеют мешать нам. Мы будем в безопасности. Поэтому я и хочу погасить этот мелкий скандал в самом зародыше, чтобы как можно меньше просочилось в газеты. Естественно, я сразу подумал о тебе, Майк. Я знаю, что у тебя есть работа, но, если бы ты смог…
— Я ушел от Тэйера и Тёрнера сегодня утром, Фил. Мне предлагают значительно более выгодное место. Я тебе обо всем расскажу как-нибудь в другой раз. У меня как раз есть свободное время, и я тебе с радостью помогу.
— Замечательно! Просто замечательно, Майк! Мне нужен человек, который знает, как много эта книга для меня значит. Уверен, что ты за вечер все сделаешь.
Барретт взял ручку и блокнот.
— Ты сказал, что Бен Фремонт в тюрьме? Нужно сегодня же найти залог. Что, по-твоему, он должен сказать?
— Ты имеешь в виду «виновен» или «невиновен»?
— Да. Если он не признает себя виновным, не избежать суда.
— Господи, только не это! Я хочу быстро и тихо вызволить его из тюрьмы, чтобы остальные увидели, что им нечего беспокоиться. И самое главное, чтобы было как можно меньше шума.
— Тогда
— Второй, Майк, второй. Его уже задерживали… не знаю, когда, но очень давно, потому что он сам забыл, когда… Тогда у него был маленький магазинчик в другом районе Лос-Анджелеса. Его арестовали за продажу неприличных журналов. Если продажу «Семи минут» признают уголовным преступлением, ему грозит целый год в тюрьме? Я не могу позволить, чтобы продавец, торгующий нашими книгами, сидел в тюрьме так долго.
— Тем не менее или это, или суд, — повторил Барретт.
— Суд еще хуже, — застонал Сэнфорд.
— Существует еще одна возможность, — заявил Барретт. — Если этот арест не получит большой огласки…
— Я почти уверен в этом.
— В таком случае, может, мне удастся быстро и тихо уладить все дело. Фремонт признает себя виновным, заплатит штраф, но взамен получит отсрочку от тюрьмы.
— Было бы замечательно!
— Думаю, я смогу провернуть это. Наш окружной прокурор, Элмо Дункан, очень покладистый человек. Он реалист и хорошо знает, когда нужно давать, а когда — брать. Поэтому мне кажется, что с ним можно будет договориться. Я знаком с ним не по работе. Мы встречались два-три раза на вечеринках у Уилларда Осборна. Думаю, он помнит меня и то, что у меня роман с дочерью Осборна. Надеюсь, все это заставит его проявить благоразумие.
— Майк, ты даже не догадываешься, как я буду признателен…
Барретту захотелось прервать Сэнфорда и сказать, что это не услуга, а маленькое возвращение долга, о котором он не забыл. Но Барретт промолчал.
— …потому что я по-настоящему волнуюсь. Сейчас мне стало легче. Майк, ты творишь чудеса.
— Пока я ничего еще не сделал, — кисло возразил Барретт. — Я очень надеюсь уговорить окружного прокурора пойти на сделку. Знаешь что? Я позвоню Элмо Дункану и попытаюсь договориться о встрече сегодня после обеда. Потом найду знакомого поручителя для залога на Хилл-стрит, чтобы он вызволил твоего продавца… — Майк Барретт делал пометки в блокноте. — Бен Фремонт из Оуквуда, правильно? Узнаю точно, что произошло, что он сказал, и постараюсь успокоить его. Потом отправлюсь на встречу с прокурором. Как только добьюсь от него чего-нибудь реального, сразу позвоню тебе. Скорее всего, это будет завтра.
— Как скажешь, Майк. Действуй, как хочешь, раз взялся за дело.
— Взялся. Через сорок восемь часов эта история будет забыта.
— Спасибо, Майк.
— Буду держать тебя в курсе.
Положив трубку, он задумчиво осушил стакан. Отставив его в сторону, почувствовал, что проголодался. Потом вспомнил, что обедает с Эйбом Зелкином. Они договорились встретиться в «Браун дерби» в Беверли-Хиллз. Место устраивало обоих, так как ресторан находился в двадцати минутах езды от квартиры Барретта и всего в пятнадцати — от новой конторы Зелкина в высотном здании в Беверли-Хиллз.