Семь кило баксов
Шрифт:
Фидиас принял карту, вопросительно взглянул на Полину, но ни о чем не спросил, умчался с картой, чтобы снять слип.
– Зачем вы это сделали? – спросила Полина.
– Меня зовут Антон. – В его взгляде нисколько не убавилось доброжелательной приязни. – Не свободен ли у вас завтрашний день? Я как раз хотел поехать на Лара-Бич. Не составите мне компанию?
Впервые она не упомянула о мифическом женихе-киприоте и поездке в горную деревню к родителям жениха.
Бич – это пляж, если перевести с английского. Полине не понравилось, что он предлагает ей
– Нет, вы знаете…
– Это чудесное место!
– Я понимаю…
– Вы там были когда-нибудь?
– Нет.
– Я вам его покажу.
– Знаете, наверное, не надо…
– Но почему?
Он так искренне удивился, и такой у него был открытый взгляд, что Полина поверила – действительно не понимает.
– Я занята.
Он расстроился, кажется. И не пытался настаивать. Вот если бы попытался, Полина точно дала бы ему отпор, а так – не с кем было сражаться, и она даже испытала чувство неловкости.
Пришел Фидиас с кредитной картой. Антон кивнул Полине на прощание и вдруг сказал с улыбкой:
– Если вы не будете против, я еще к вам зайду как-нибудь.
Полина с готовностью кивнула, будто чувствовала за собой какую-то вину. Антон ушел. Когда за ним закрылась дверь, Фидиас сказал по-английски:
– Русская мафия!
Без осуждения и без восхищения. Просто констатация факта.
– Почему мафия? – опешила Полина.
– У него карточка «Америкэн экспресс». Значит, много денег. А у кого в России много денег? Только у мафии.
Фидиас говорил так уверенно, что переубедить его, кажется, было просто невозможно.
Глава 29
«Представитель русской мафии» Антон явился на следующий день к Полининому магазину на японской малолитражке «Ниссан» с огромным букетом цветов, который не без труда поместился на заднем сиденье.
Была среда, день почти праздничный для любого киприота, поскольку именно по средам вся страна работала до тринадцати ноль-ноль, этакий полувыходной среди недели. Оно и понятно, понедельник-вторник отработали, пора бы и отдохнуть, чтобы потом как-нибудь, через четверг-пятницу, дотянуть до настоящих выходных. Полине была очень симпатична эта придумка киприотов насчет среды, она уже обратила внимание на то, что работать они умеют, но и отдыхать тоже умеют, лукавый и солнечный это народ.
В самом распрекрасном настроении Полина вышла из магазина на залитую солнцем улицу, а у магазина – Антон. Улыбка приветливая, и будто он хотел этой улыбкой сказать: обещал ведь, что приеду, так вот он я и очень рад вас видеть.
– Здравствуйте! – сказал он просто.
И вытянул из машины огромный букет. Мимо как раз проходили старички туристы. Понимающе заулыбались, смутив Полину, она пробормотала неловкое «спасибо», порозовев то ли от смущения, то ли это отсвет такой от цветов был. А Антон уже распахнул перед нею дверцу, и ей не оставалось ничего другого, как сесть в машину.
Проехали мимо дома, в котором снимала квартиру Полина, выехали к морю, повернули направо, миновали городской сад,
– Спасибо, – вдруг сказал Антон.
– За что? – удивилась Полина.
– За то, что согласились отправиться со мной.
Ах да, какой-то там пляж.
– Знаете, на пляж, наверное, лучше не ехать…
– Какой пляж? – не понял Антон.
– Вы вчера сказали… Какой-то там «бич»…
– А, Лара-Бич! – засмеялся Антон. – Нет, там не купаются. Там просто любуются морем. Удивительное место. Вы когда-нибудь были в тех краях?
– Нет. Я вообще нигде не была, кроме Лимасола.
– Недавно на Кипре?
– Да.
– Значит, вам еще только предстоит все увидеть.
– Что увидеть?
– Здесь много интересного.
– Неужели? – не поверила Полина. – А я слышала, что здесь довольно скучно.
– От кого слышали?
– К нам заходят русские туристы.
– Это не туристы. Это копченые окорочка.
– Почему окорочка?
– Приезжают только для того, чтобы полежать на пляже и покоптиться на солнце. И ни шагу от своего топчана ни влево, ни вправо.
Они уже выехали из Лимасола, и теперь машина катилась по неширокой дороге, укрытой от жаркого солнца кронами деревьев. Кроны смыкались высоко над дорогой, образуя туннель. За деревьями, слева и справа от дороги, Полина видела сады – невысокие деревья с яркими плодами.
– Апельсиновые рощи, – пояснил Антон, заметив ее интерес.
На развилке повернули направо, снова апельсиновые рощи, потом сады закончились, деревья расступились, и слева по ходу Полина увидела невысокую квадратную башню, сложенную из желто-серого камня. Башня мелькнула за окном и исчезла.
– Замок Колосси, – сказал Антон. – Это такая башня в три этажа, ее построили монахи-иоанниты в пятнадцатом веке. Монахи тут разбили сахарные плантации и еще выращивали виноград. Отсюда пошла «Коммандария». Вы слышали про «Коммандарию»?
– Нет.
– Считается самым старым из производимых ныне вин на земле. Семьсот лет истории. До сих пор выпускается, очень вкусное, вы обязательно его попробуете.
Проехали через застроенную аккуратными домами деревню и вскоре оказались на широкой автомагистрали, рассеченной посредине разделительной полосой. Антон прибавил скорость. Машина мчалась по широкому и ровному, залитому солнцем асфальтовому шоссе. Теплый воздух через открытые окна врывался в салон, трепал Полинины волосы, смешивался с запахами цветов, подаренных Антоном, и уносился прочь. Лента шоссе петляла меж невысоких желто-зеленых холмов, а иногда просто разрезала какой-нибудь некстати попавшийся на пути холм пополам – машина в этот момент мчалась будто по дну гигантского канала, стены которого были ослепительно желтого цвета. Вверх-вниз по склонам, очередной холм остался позади, и вдруг впереди открылся вид: серая лента шоссе, изгибаясь, где-то в конце этого изгиба ныряет в темное чрево туннеля, проложенного под очередным холмом.