Семь кабинок
Шрифт:
– С кем ты разговариваешь? – Штрих твердо решил, что пора избавляться от этого бешеного придурка. Но дальше пошло такое, что у него крыша поехала: Олег присел на колени перед Котенком, положил пистолет на пол, взял ее ладони в свои и посмотрел в большие глаза, из которых одна за другой выкатывались крупные слезинки и, оставляя на щеках черные разводы, устремлялись вниз. Котенок даже не пыталась их вытирать и только тихонько шмыгала носом.
– Просто заткнись, заткнись, слышишь? Заткнись означает «не разговаривай». – Голос Олега был на редкость спокойным,
Котенок утвердительно кивнула.
– Вот и прекрасно! – Олег был безумно горд собой, на следующем сеансе он обязательно расскажет, что все-таки смог сдержаться. Обернувшись к Штриху, он понял, что тот немного обалдел от Олегова хладнокровия: – Что будем делать? Его здесь явно нет. – Олег вдруг вспомнил, что еще не помыл руки, и подошел к раковине.
– Понятия не имею. А она не могла нас кинуть?
Положив пистолет на столешницу, Олег включил воду.
– Какой смысл, куда она его денет? Тем более что она сама на нас вышла. У тебя есть сигарета? – Олег вытер об себя руки и взял протянутую Штрихом сигарету. Штрих тоже закурил, хотя еще сегодня утром в который раз дал себе слово бросить.
– Хорошо, давай рассуждать, исходя из того, что она нас все-таки не кинула. – Штрих с глубокомысленным видом затянулся, ибо у него лично никаких соображений на этот счет не было. Да и быть не могло.
Паузу прервал голос Алексея:
– Извините…
Олег и Штрих грозно посмотрели на него.
– Чего тебе? – Олег стряхнул пепел на пол.
– Можно попросить у вас сигарету? – умоляюще произнес Алексей.
Штрих подошел и протянул пачку Алексею. Тот трясущимися руками взял сигарету. Штрих дружелюбно дал прикурить. Как бы люди друг к другу ни относились, когда прикуривают, дают прикурить или угощают сигаретой, они всегда ведут себя как старые друзья. Понятия не имею, почему так происходит.
Алексей благодарно кивнул Штриху:
– Спасибо.
Штрих снова вернулся к Олегу.
– На чем мы остановились? – спросил Штрих.
– Она нас не кинула, – напомнил напарник.
– Если она нас не кинула, значит, она просто хорошо его запрятала, – начал рассуждать Штрих.
– Или…. – У Олега мелькнула в голове какая-то мысль, но он ее не поймал, все еще как будто находясь под действием гипноза.
– Что «или»? – напряженно спросил Штрих. Теперь его раздражало исходившее от Олега спокойствие. Вы только посмотрите на него! Мать Тереза, блин!
Тут Олег напрягся, с трудом поймал-таки мысль и теперь готовился преподнести ее во всем блеске:
– Или ей помешали его спрятать. – Он был горд тем, что временами его мозг способен выдавать такие тонкие суждения.
– Помешали?! – Штрих аж закашлялся.
– Не знаю, но все могло быть. – Олег не умел доказывать состоятельность своих идей. В отличие от Штриха.
– Нет, не могло, она ясно сказала: диск в третьей кабинке. Раз она так сказала, значит, в этот момент он там и находился.
– Ну…
Но тут опять встрял Алексей:
– Извините меня еще раз…
Олег, который уже не чаял вырваться из этой западни, снова сорвался и навел пистолет, целясь Алексею в глаз.
– Если ты пытаешься меня достать, у тебя это начинает получаться. – Олег без всякого выражения смотрел на, вполне возможно, будущий труп.
Алексей сглотнул слюну, которая комом застряла в горле. Ему стоило невероятных усилий выдавить из себя:
– Я просто услышал, что вы ищете что-то конкретно в третьей кабинке. Я прав?
Олег подошел к Алексею и приставил пистолет к его лбу. Сегодня он уже один раз сдержался, для него этого вполне достаточно. Это прогресс. Ничего страшного не произойдет, если теперь он размозжит голову этому придурку.
– Да, мать твою, ты прав! Что дальше? Очень советую, подумай, прежде чем ответить, потому что от этого будет напрямую зависеть, останется ли кафель сзади тебя таким же чистым, серым и гладким или окрасится в цвет советского флага, да еще с налипшими на него ошметками мозгов. – В глазах Олега читалось, что он искренне хочет, чтобы Алексей облажался и чтобы для него, Олега, не осталось ничего другого, как привести свои угрозы в исполнение.
Алексей уже пожалел о том, что встрял в разговор этих отморозков:
– Я просто хотел спросить, если диск, который вам нужен, находится в третьей, то почему вы ищете его в пятой кабинке?
– Что значит в пятой? – Олег отнял дуло своей «Беретты» от потного лба Алексея, обернулся и посмотрел на кабинки.
– Почему в пятой? Она третья.
– Третья если считать справа налево, а если считать слева направо – пятая. Вообще-то у нас принято читать и считать слева направо, – произнес Алексей. – Но, может быть, я ошибаюсь, – осторожно добавил он с интонациями ослика Иа-Иа.
Олег взглянул на Алексея, и в его взгляде что-то мелькнуло. Все-таки хорошо, что этот придурок не довел его до очередного умопомрачения. Олег хмыкнул и повернулся к Штриху:
– Черт! А ведь он прав.
Лицо Штриха тоже повеселело:
– Ну и кретины мы с тобой!
Алексей вытер испарину со лба. Он был еще жив! Какой странный сон ему снится!
Олег подошел к кабинке, взялся за ручку и попытался открыть дверь, но она оказалась заперта.
– Что это за срань?! Там что, кто-то есть? – растерялся Олег.
– Если она заперта изнутри, значит, там кто-то засел, – с умным видом констатировал Штрих. Прямо как светило медицины оглашает диагноз аккурат перед тем как получить гонорар. Только у этих, в сортире, шансы получить гонорар все уменьшались.
Олег повернулся к Алексею и Котенку:
– Вы тут что, групповуху устраиваете?
– Никакой групповухой мы не занимались! Мы сами думали, что здесь больше никого нет. – Вид у Алексея был потерянный. Вот что значит потерять лицо… как там у китайцев… или японцев… Хотя нет, лицо он потерял значительно раньше, просто понял это только теперь.