Секториум
Шрифт:
— Не надо! — хотела сказать я, но получился хрип.
Если бы мне хватило сил открыть рот, флион бы каркнул, но он лишь тряхнул головой перед противником, нырнул под него, сделал петлю и растопырил веером хвост. Мы застыли над зарослями кустарника, сверху похожими на мох, развернулись навстречу ветру. Чужак снова атаковал нас с высоты, но мы ушли. Наши крылья оказались крепче. Он преследовал нас до каньона, но маневрировать между скал побоялся и отступил.
К заходу солнца мы облетели земли клана и сели на поляну
Мне стало холодно, из одежды не осталось ничего кроме резинового чулка на голове. Я вошла в воду, чтобы укрыться от ветра, но тут же выскочила на берег. За мной плыла штуковина размером с чемодан. На ее спине сияли в ряд огоньки, усы вылезли на берег и потянулись к моей лодыжке. Оно было немного похоже на ската и немного на сома. Спинной плавник поднялся над водой. Я предпочла отсидеться в траве. Некоторое время мы наблюдали друг друга на расстоянии, но когда вернулся Птицелов, я завернулась в его плащ, а рыба опустилась на глубину.
— Он свободный флион, — объяснил Його. — Не входи в воду с ним, когда горят огни. Уколет током.
— От кого свободный?
— В нем работает мозг флионера.
— Такой же как у тебя?
— Такой, — подтвердил Його, но я не поверила.
— То есть, человек добровольно сделался рыбой?
— Флио теперь его дом, — услышала я в ответ, и меня снова бросило в дрожь. Не то от холода, не то от дерзкой догадки.
— А ты, чтобы адаптироваться на Флио, будешь вживлять свой мозг в птицу?
— Небо Флио должно стать мне домом. Много поколений пройдет до того…
— Його, может быть, я неправильно поняла… вы собираетесь стать цивилизацией зверья и птиц?
— Нет птиц, нет зверья, — ответил он. — Есть жизнь, есть гармония. Мы должны сохранить себя здесь: сгорит трава — выживет рыба, уйдет океан — останется зверь, уйдет все — кто-то должен остаться. Мы должны быть везде, чтобы жить.
— Ты думаешь, фауна Земли — тоже единая цивилизация?
— Когда я увидел тебя в Хартии, — признался Птицелов, — я подумал так и захотел узнать Землю ближе.
— Узнал? Может, расскажешь, откуда взялся череп без челюстей?
— Он контейнер для клона мозга, — ответил Його. — Здесь не о чем говорить. Такой человек не жил на Земле и не был человеком.
— Может быть, мы тоже «нисходящие» фроны, только старше вас? Ты это хотел узнать, когда рвался на Землю?
Птицелов опустил глаза.
— Отвечай, — настаивала я. — Ты за этим послал меня на Лунную Базу?
— Я хотел знать про «белых землян».
— Узнал? А
— В Земле есть алгоний, — признался мой собеседник. — Надо понять, откуда он…
— Ты запутал меня сказками про алгоний. Это вещество не позволяет завязываться матрицам. Разве не так? Объясни, почему же они завязываются на Земле в таких ужасающих масштабах? И почему ты решил меня спасать, как с тонущей лодки? Где логика?
— Нет логики, — согласился Птицелов. — Где есть алгоний, там нет логики.
— Колоссально! Його, ты развалил последние матрицы в моей голове! Мне можно снова идти в первый класс!
Мой собеседник замолчал надолго, впал в состояние, из которого его не смог бы вытащить даже взрыв водородной бомбы. Он был защищен от меня панцирем из непробиваемых мышц и глобального вселенского равнодушия ко всему, что происходит вокруг. Ему следовало воплотить себя в пень, и его потомки на Флио многие миллиарды лет шелестели бы листвой дубовой рощи.
— Сегодня мне показалось, что я летала когда-то… может быть, в прошлой жизни. Как будто вспомнила что-то забытое.
Його не отвечал на мои сентиментальные откровения.
— Когда твой клан воплотится в птиц, — продолжила я, — воздушные бои перестанут быть игрой. Один из вас должен будет погибнуть. Вы станете жрать своих братьев из клана червей, измельчаете с голодухи, расплодитесь, и драка за территорию станет вопросом жизни и смерти.
— Наши игры в космосе опаснее, — заявил Птицелов.
— Вы испугались?
— Мы устали и должны уйти. Кто ушел, тот умер. Флионеры не хотят умереть.
— Вы решили перехитрить самих себя.
— Если ты останешься на Флио, то поймешь.
— Теперь уж точно не останусь.
— Сиги не могут распоряжаться тобой. Ты сама это реши.
— Уже решила. Я вернусь на Землю. Ни сиги, ни фроны на мое решение больше не повлияют, и закроем эту тему.
Огоньки плавающего флиона опять поднялись к поверхности, но уже не сияли так ярко. Видно их обладатель разрядил батарею на более доступном объекте и снова приплыл на нас поглядеть.
— Я вернусь, Його, но буду навещать тебя, если захочешь.
Його молчал. Это были не те слова, которые могли бы его утешить.
— А если останусь, я смогу управлять флионом?
— Твоей силы не хватит, — ответил он. — Твой сын сможет.
— У меня нет сына.
— Будет, когда останешься. Я научу его пилотировать «муху».
— Чтобы его клюнул твой «стервятник»?
— Муха сможет уходить на орбиту. Я знаю, как ее делать.
— Сделай лучше «птичку», которая полетит на Земле, — попросила я. — Потому что теперь я точно ни за что на свете здесь не останусь. Ради чего, Його? Мы только что прошли этот путь эволюции! Мы еще не высунулись в космос, и ты мне смеешь предлагать… Даже не думай об этом!