Чтение онлайн

Вечность прошла прежде, чем он достиг машины и ввалился на переднее сидение.

— Какая баба! — простонал Миша. — О, Чизис! Какая баба! Анджей, ты трахал когда-нибудь негритянку?

Вопрос повис, из чего могли следовать какие угодно выводы.

— О! Чизис!

— «Сосиджис» хочешь? — спросила я, показывая ему сосиску. — Очень похожа на ту, что отобрали в Чикаго.

Миша засомневался, есть ли это достойная альтернатива его страсти? Мучительный выбор между сердцем и желудком встал перед Мишей в своем извечном противоречии, и он, как всегда, сумел найти компромисс. А именно, совместил

удовольствия: схватил сосиску и стал размахивать ею, описывая достоинства негритянки. При этом бюст его возлюбленной упирался в бардачок, а бедра не помещались между дверцей и коробкой передач, но даже такие подробные откровения не вдохновили Андрея на сексуальный подвиг. Он грозно безмолвствовал, оставаясь холодным и рассудительным.

— Могут быть проблемы при выезде, — сказала я, пытаясь остудить Мишин пыл.

— Грэйт! — воскликнул Миша, извлекая из пачки последнюю сосиску. — Вернусь сюда и женюсь. Ей-богу, женюсь! Знаешь, как ее зовут? Айседора! Упасть и подохнуть! Только за имя бы женился!

— Где твоя куртка? — спросила я.

— Куртка? О, щ…щ…щит!!! — Миша дернулся из машины, но мы успели его схватить.

Андрей немедленно тронулся со стоянки, через минуту мы летели по шоссе в сторону мотеля.

— Документы при нем? Проверь.

Я вынула из Мишиного кармана пухлый бумажник. Миша не сопротивлялся.

— Все! — предупредила я. — Получишь обратно в аэропорту.

— Думаешь, он без паспорта не убежит к своей Айседоре? Есенин… мать его, старушку!

Миша пребывал в сладких грезах и не обращал внимания на наши смешные попытки уберечь его от ошибок. Его фальшивый паспорт я на всякий случай спрятала, потому что знала Мишу не первый год. Я знала кое-что и о Мишиных манерах. В то время как мужская половина человечества делилась на тех, кто «способен на все», и тех, кто «ни на что не способен», Миша олицетворял собой особый контингент мужчин, способных черт знает на что. Я также знала, что эта тревожная черта характера с годами обострялась. Любые меры предосторожности были нелишни. Короче, я выполняла работу, ради которой шеф командировал меня сюда.

В баре мы выпили кофе.

— Я пригласил Ирину в ресторан, — сказал Андрей. — Если будешь в состоянии пойти с нами, попробуешь «ковбойскую» кухню.

Но Миша выбирал только африканское: шоколадное пирожное потемнее, музыку в стиле рэп и сигареты себе купил совершенно черные. Только в номере он взял себя в руки и положил перед Андреем листок бумаги:

— Пиши, — сказал он. — Корректно, без ошибок: «Мистер Джон Финч…» или как там его? «Белый, такого-то года рождения»… Печатными буквами пиши…

Андрей и без Мишиных указаний всегда писал грамотно, не только по-английски, но и по-русски, по-польски и по-литовски. Он был у нас чем-то вроде универсального справочника грамматики. В этот раз он особенно постарался. Мы оставили Мишу наедине с компьютером, вышли во двор, устроились на бордюре и стали гадать, пролезет ли он в окно душевой к Айседоре, или предпочтет «ковбойскую» кухню? Потом отвлеклись, забыли про Мишу. Андрей стал расспрашивать меня о Флио. Я сдуру начала рассказывать. Вспомнили о нем опять-таки поразительно одновременно. Влетели в номер. Миша лежал на той же кровати поверх одеяла. Также, не снимая ботинок,

только на этот раз лицом вниз.

— Между прочим, завтра хоронят родителей, — пробурчал он в одеяло. — Вернее, то, что от них осталось. Родственники остановились в Юджине. Телефон гостиницы я записал.

— О-кей, — сказал Андрей, а потом вспомнил… — На надгробии так и будут два имени? Их точно хоронят завтра?

— Я записал телефон конторы, где заказали надгробие, — добавил Миша.

— С Лунной Базы прочесть текст на могиле — нечего делать, — напомнила я, и Андрей согласился.

Новый фронт работ вырисовывался. Новая авантюра после сегодняшней нервотрепки была обеспечена. Андрей терпеливо заносил в записную книжку телефонные номера.

— Все-то он узнал, — хвалил он Мишу. — Все-то он успел…

— Кстати говоря, — продолжил Миша, — захоронение будет в фамильном склепе. «Белые» конечно мастера разведки, только на этот раз они задолбаются читать тексты под мраморной крышей. Так что, расслабьтесь, ребята и оставьте меня в покое.

— Собирайся, — скомандовал Андрей, — мы уезжаем.

Но Миша только перевалился на бок.

— Скатертью дорога, — ответил он.

Совместными усилиями, мы стащили его на пол, стали собираться в дорогу. Миша тем временем поднялся на ноги и снова попытался залечь на кровать.

— На выход! — сказал Андрей и «вынес» его на улицу за шиворот.

Миша еще пытался улечься под дверью, а когда Андрей рассердился на него всерьез, заявил, что с этой минуты ему все равно, куда ехать. Потому что центр его Вселенной отныне и вовеки веков будет находиться здесь, и мы, простые смертные, не сможем сдвинуть его ни на йоту.

Мы остановились у магазина мужской одежды и вытолкали Мишу из машины. Сначала он морщил нос, рассуждая, как дорога ему куртка с рваными карманами, но потом заприметил черное пальто и притих. Пальто было модным и длинным, с элегантными отворотами. Оно висело на стене, возвышаясь над общей массой вывешенной в ряд одежды.

— Хочу, — сказал он, а мы вздохнули с облегчением.

Продавщица сразу пристроилась к нашей компании, и, не дожидаясь просьбы, выдала пальто. Миша надел его перед зеркалом.

— Шляпу мне, — распорядился он.

— Сначала пуговицу на брюхе попробуй застегнуть, — предложила я, но Миша пренебрег советом. Так и остался стоять нараспашку с достоинством памятника Вашингтону на мраморной тумбе.

— Не годится, — поддержал меня Андрей. — В кроссовках и в пальто… Миша, не твой стиль, — он прошелся вдоль вешалок и выбрал такой же длинный кожаный плащ цвета кремлевской стены. — Вот… более-менее. С теплой подкладкой. Вещь! Америку вспоминать будешь. А пальто через год моль съест. Послушай меня.

Миша не стал слушать даже Андрея.

— Шляпу хочу, — повторил он, и продавщица встала на защиту интересов клиента.

— Что он хочет? — спросила она.

— Черные калоши, — ответил Андрей.

— И черную розу в петлицу, — добавила я по-русски.

— И ваксой морду намазать, — продолжил Андрей мою мысль. — Снимай это изделие!

— Или подбери брюхо! Эта одежда не для пузатых мужчин! — с немалым усилием мне удалось свести пуговицу с петлей на его животе. На Мишу это не произвело впечатления.