Чтение онлайн

Лобастов томился, не зная, что предпринять. Как зверь в клетке, метался в своих трехкомнатных апартаментах, то и дело заглядывая за стойку мини-бара, чтобы пропустить стаканчик пивка. Пиво у японцев было не хуже немецкого, а квас в банках еще лучше отечественного. Он так и назывался: «Кремлевский». Умеют!

Телефонный звонок застал его на унитазе. Первой мыслью было, что это опять Кидин. Куда там — полиция!

Страх как нахлынул, так и осел.

Полицейский чиновник оказался настолько любезен, что привез паспорт прямо в отель.

—

Разрешите подняться к вам в номер, господин Лобастов? — позвонил он снизу. Несмотря на приличное знание языка, фамилия прозвучала как, «Лабатсо».

— Конечно, пожалуйста, что за вопрос! — обрадовался поначалу Геннадий Прокопович, но радость быстро сменилась паническим беспокойством: с чего бы такая предупредительность? Решив, что его пришли арестовать, он забегал по комнате, пытаясь сообразить, нет ли при нем чего-либо компрометирующего. Бумаги? Записная книжка с адресами и телефонами?

«Поздно. Просто разорвать, и то не успеешь. Нарочно застали врасплох! А что, если не впускать? Потребовать консула? Адвоката?»

С консула мысль перескочила на негодяя экономического советника, и стало совсем нехорошо. Свои не только не выручат, но еще и утопят с великой радостью, мидаки долбаные.

Услышав мелодичную руладу звонка, Лобастов опрометью кинулся к двери. Готовый к самому худшему, прильнул к глазку.

Облик визитера, без всяких на то оснований, подействовал на Лобастова успокоительно: короткая стрижка, черный с иголочки костюм, худощавое лицо, на котором загодя замерла приветливая улыбка. В правой руке кейс.

— Доброе утро, господин Лобастов, — поклонился японец.

— Здравствуйте, здравствуйте, очень рад! Прошу, — Геннадий Прокопович посторонился и широким жестом пригласил войти.

Переступив порог, чиновник еще раз отдал поклон и выжидательно остановился.

— Прошу! Будьте, как дома, — залебезил Лобастов, забегая вперед. — Не угодно ли присесть? — он указал на журнальный столик между двумя глубокими креслами.

Скользнув цепким взглядом по разбросанным в самых неподходящих местах сверткам, упакованным с японским изыском и тщательностью, гость остановил глаза на гравюре, висевшей над стойкой мини-бара.

— Хиросиге.

— Что вы сказали? — не понял Лобастов. — Ах, да! Хорошая картинка очень хорошая. Не желаете чего-нибудь выпить?

— Спасибо, не надо.

— Может, немного водочки, по русскому обычаю? Или пива?.. У вас, между прочим, отличное виски. Лучше шотландского. «Сантори» называется…

Ответом был поклон, такой же глубокий и быстрый.

— И от чая отказываетесь? — сам не свой, продолжал настаивать генеральный директор.

— Спасибо. У меня мало времени. Мы можем сесть? Мне сюда? — Дождавшись, пока сядет суетливый хозяин, японец занял место напротив. — Согласно вашей просьбе, господин Лобастов, мы продлили ваше пребывание еще на семь дней. У меня ваш паспорт, — он раскрыл чемоданчик, вынул паспорт с подколотыми к нему бланками, но владельцу не передал, а защелкнув

замки, водрузил сверху, прикрыв руками.

Даже такой неискушенный в восточных церемониях человек, как Геннадий Прокопович, мог догадаться, что будут вопросы.

— Не знаю, как вас благодарить, — заерзал он на сиденьи. — Зачем было себя затруднять? Я бы и сам мог заехать.

— Ничего, господин Лобастов. Мне бы хотелось уточнить несколько незначительных мелочей. Вы не будете возражать?

— Никоим образом!

— Позвольте представиться, — чиновник привстал и, согнувшись дугой, вручил визитную карточку.

— Очень приятно! — Лобастов попробовал ответить тем же, но едва не опрокинул торшер. Положив визитку перед собой, он потер ушибленный локоть. Кроме имени и телефона, на ней ничего не было: ни титула, ни адреса. На другой стороне — иероглифы. — Очень рад познакомиться с вами господин… Тодоси Икеда, — прочитал по складам.

— Мне тоже приятно… Вы написали, что целью вашей поездки являются экспортно-импортные операции… Что это означает на самом деле?

— То и означает, — Лобастов залихватски хлопнул себя по колену, — купля-продажа, ты мне — я тебе. Наши фирмы поставляют Японии сырье, мы закупаем у вас компьютеры и всякую электронику. Обычное дело.

— Ваш банк выступает в роли посредника?

— Не совсем так, Икеда-сан, — блеснул знанием местного колорита Лобастов. — «Регент Универсал Банк» входит в своего рода концерн, в котором участвуют различные фирмы.

— Мы бы хотели знать, кому именно были поставлены морским путем из порта Находка следующие грузы, — Икеда заглянул в бумаги, — плиты броневой стали — сто пятьдесят тонн, цирконий в слитках — три тонны, противогазы — триста двадцать штук, лабораторное стекло — восемь ящиков, трансформаторное железо — восемьсот килограммов, автоклавы для выращивания биологических культур — четыре единицы и два контейнера с различными химикалиями.

— Это все? — упавшим голосом спросил Лобастов.

Пока все. Хочу обратить ваше внимание на то, что перечисленная номенклатура не подпадает под определение «сырье».

А кто сказал сырье?

— Вы и сказали.

Я?.. Но это так, для примера. Понимаете, Икеда-сан, мы осуществляем широкий круг операций, и я не могу знать, как и куда отправлен отдельный контейнер или ящик. Этим у нас занимаются соответствующие специалисты. Я больше по финансовой части.

— Это тоже представляет интерес. Могли бы мы проследить движение капиталов?

— Пожалуйста, в любой момент! Но при мне просто нет необходимых документов, а на память в нашем деле не принято полагаться. Вы же понимаете, Икеда-сан… А что, разве с нашими поставками не все ладно? Вы усматриваете какие-нибудь нарушения?

— Формально — нет, но только формально.

— А фактически?

— Фактически вашим, как вы сказали, сырьем могут воспользоваться в неблаговидных целях.

— Какой ужас! Мы в совершенном неведении, уверяю вас.