Чтение онлайн

В понедельник же, выйдя из училища после занятий, Лена буквально уперлась взглядом в знакомую красную машину, просигналившую ей фарами.

Удивленная девушка открыла дверь.

– Садись, - холодно бросил ей Русаков и резко газанул.

– Что-то случилось?
– спросила она.

– Сейчас узнаешь!

Он долго крутил по переулкам и улицам, не проронив ни слова, пока не остановился у дома.

– Выходи!
– сказал он.

Ошарашенная Лена не могла поверить: несколько дней назад, здесь, в подвале,

в студии художника она была.

Спустившись за ним следом по каменным ступенькам, она увидела, как Иван Анатольевич по-хозяйски своим ключом открывает дверь и пропускает ее вперед.

– Узнаешь?
– грубо спросил он.

– Да-а...

– Когда ты здесь была?

– В пятницу, по-моему...

– С кем?

– С подругой.

– Что делали?

– Обычная вечеринка...

– Почему я ничего не знаю о ней?

– Я не думала...

– Не думала... Ты с кем-то познакомилась?

– Было много разных людей...

– И ничего интересного?

– Нет, обычная тусовка. Стихи, картины, танцы...

– Значит, обычная? Ни о чем существенном не говорили? Ни с кем особенным не познакомились?

Он с разворота наотмашь ударил ее ладонью по лицу.

– Я предупреждал тебя, что ты никогда не сможешь обмануть меня!

Лена была по-настоящему испугана, испугана до такой степени, что даже слезы обиды, как-будто рвущиеся наружу, боялись литься из глаз, а комок в горле парализовал дыхание и не позволял ничего произнести.

– Я предупреждал тебя, что ты у нас не одна?! Так вот, вчера я получил сообщение о том, что здесь происходило. О западных корреспондентах. О литературе, которую они привезли с собой. Об идее неформального молодежного объединения и издания на его базе литературно-художественного журнала с западным финансированием... Но от тебя я ничего не узнал! Почему?

– Я ничего об этом не знала...

– Не знала? Ты пришла сюда в 20.15 и пробыла до 23.35. Я хочу знать, намеренно ли ты скрыла от меня то, что здесь происходило? Намеренно ли ты скрыла от меня свои новые знакомства? Почему я не получил об этом отчета?

– Я собиралась написать, как обычно, к среде. Я не думала, что это может так тебя заинтересовать, - наконец вымолвила она.

– Опять врешь?! Я тебе скажу, почему ты все пропустила мимо ушей. Ты обтирала углы этого дома со студентиком, сынком режиссера Сосновского. Рассказать тебе, о чем вы говорили? Рассказать тебе, что написано в том сценарии, который вы, якобы, поехали читать к нему домой? Я, в отличие от тебя, об этом знаю! Как и то, что он никогда не снимет этого фильма, а отец сам надерет ему заднее место, когда прочтет эту галиматью!

– Как ты узнал?
– недоуменно вырвалось у нее.

– Как я узнал? Иди сюда, смотри, это будет тебе уроком.

Он повел ее в небольшую комнату, дверь которой запиралась на несколько замков. Комната была

напичкана различной аудио- и видеотехникой. Иван Анатольевич подошел к пульту и стал по очереди включать видеомагнитофоны. На экранах появились видеозаписи того самого вечера, снятые несколькими камерами.

– Видишь? Этот "запрещенный, непризнанный авангардист", якобы притесняемый советской властью, на самом деле - один из наших агентов. А его квартира - она обошлась нам в круглую сумму - по оснащению одна из самых лучших. Но она окупает себя. Хочешь полюбоваться на себя крупным планом?

– Это ужасно...

– Ужасно не это, а то, что ты пропустила все мимо ушей!

Он выключил магнитофоны и тщательно запер двери на ключ.

– Ты поехала к нему домой, - продолжил он разговор уже в студии.

– Да, я поехала к нему домой.

– Ты трахалась с ним?

– Я трахалась с ним, - ответила она, пытаясь смотреть ему прямо в глаза.

– Я не позволю тебе стать б.., подстилкой под любого, кто предложит роль...

– Я переспала с ним не ради роли!
– почти крикнула она со слезами на глазах.

– Не ради роли, а ради чего? Может быть, по любви?

– Я хотела отомстить тебе!

– Мне? За что?
– он вновь был спокоен и говорил как всегда, почти без всяких эмоций.

– За то, что ты используешь меня! Я твой агент! Стукачка! Больше тебе ничего от меня не нужно. Ты даже никогда не дарил мне цветы! Не говорил мне о любви... А я... я люблю тебя! Люблю!

Он подошел к ней, обхватил волосы рукой и стал медленно наматывать их на ладонь, пока боль не исказила ее лицо и с губ не сорвался стон.

– Попробуй еще хоть раз лечь с кем-нибудь в постель! Только попробуй! В следующий раз ты сделаешь это только тогда, когда я тебе разрешу! Понятно? Не слышу!

– Да... а...
– еле сумела произнести она.

– Я отвечаю за тебя. Я - твой отец, брат, друг и любовник! Я! И только попробуй забыть об этом!

Он потянул ее за волосы вниз и опустил на пол. Ткнул лицом в брюки... Он наблюдал за ее действиями в зеркало, которое висело прямо за ее спиной, до тех пор, пока удовольствие не заслонило все и он не закрыл глаза.

Другой глаз, совершенно бесстрастный и внимательный, помещавшийся за зеркалом, точно фиксировал все происходящее через заданные интервалы времени. И Русаков знал об этом.

Почти все лето Лена провела у своей бабушки в Симферополе, куда уехала вместе со своей подругой Ольгой Наумченко. Были знакомства на пляже, дискотеки, походы в кино, но не больше. В Москву девушки возвращались девятнадцатого августа в переполненном добавочном поезде.

Спали плохо. В плацкартном вагоне, куда только и удалось достать билеты, всю ночь голосили грудные дети, а под утро, когда, наконец, удалось заснуть, проводница разбудила сообщением: