Чтение онлайн

— Стой на месте! — повысил голос святой отец.

Бес, в последний раз хохотнув, выстрелил. Епископ резко прыгнул вбок, толкая на землю девушку с раненым пилотом на руках, и в этот же момент ядро с треском врезалось в двери церкви, разметав их на мелкие ошмётки.

— Гениально, — буркнула Седна, моментально поднимаясь и затаскивая Ника в здание.

Отец Эдвард, сбив демона–мортирщика выстрелом из карабина, забежал внутрь следом.

Убранство церкви было стандартным: два ряда длинных лавочек, тянущихся к небольшому постаменту в конце зала, красная ковровая дорожка, старая

декоративная люстра под потолком огромных размеров. Седна не успела рассмотреть изображения на мозаичных окнах, она сразу же бросилась помогать своему капитану.

— Живи, милый, живи…

Опустив Ника на пол и подложив под его голову свою заплечную сумку, девушка приступила к оказанию экстренной помощи. Она сорвала с него рукав куртки, и, добравшись до глубокой раны, тихонько ойкнула — выглядело всё очень плохо: плоть в месте разреза была словно вывернута наизнанку, и сейчас сочилась ручьями алой крови. Единственное, что Седна смогла сделать в данный момент, это перетянуть плечо чуть выше раны и, залив сам порез спиртом из маленького флакончика, перевязать его оторванным от куртки рукавом. Прокушенная ключица подверглась лишь спиртовой обработке и наклеивания целой дюжины бактерицидных пластырей.

— Ему срочно нужна медицинская помощь, — отчаянно вымолвила девушка. — Я… я не знаю, что мне делать, святой отец!

— Здесь мы в безопасности, — задумчиво произнёс епископ, глядя на бесполезные попытки чертей перешагнуть через порог. Бесы столпились у входа, яростно рыча и брызжа слюной, но ни на сантиметр не пересекая невидимую границу. — Сделай всё, что сможешь, и не торопись.

— Знаете, я не уверена, что дело в религии или вере, но… как? Почему здесь безопасно?

— Полагаю, что это лишь догма моего подсознания, — пожал плечами отец Эдвард, усаживаясь на ближайшую скамью и переводя дух. — О, боже, давно же я не скакал по огненным пустошам…

Ник стоял на обрыве скалы, обдуваемый холодным морским ветром, взирая на протянувшуюся до самого горизонта бирюзовую водную гладь. Он просто стоял и смотрел вперёд, не понимая, зачем он здесь и почему до сих пор жив. Он просто стоял и думал о том, что, возможно, уже умер, и попал в некое место, куда и отправляются все души после смерти.

Может, рай? Или наоборот?..

Спустя некоторое время пилот решил уйти из этого места. Оно ему нравилось, манило своим спокойствием и безмятежностью, но чтобы понять, что происходит, ему нужно было двигаться дальше. Обернувшись, он испуганно закричал и попятился, едва не свалившись с обрыва.

— Прочь! — заревел он, пытаясь вспомнить, где находится его лук. Но оружия, как и колчана, не было.

Маленькая бледная девочка смотрела на него, не моргая и не произнося ни слова. Лишь лёгкий ветерок развевал её волосы, которые всё сказали без слов: «Мы пришли за тобой».

— Прочь! — Ник обернулся и всерьёз подумал о том, чтобы прыгнуть, лишь бы не стать вместилищем для всей той тьмы, что стояла перед ним. Девочка не шевелилась, будто знала, что пилот не рискнёт совершить столь отчаянный шаг. — Что тебе нужно?!

— Ты знаешь, — без эмоций в голосе, но вызвав животный страх, ответила девочка. — Ты знаешь.

Ник

закрыл глаза и медленно досчитал до десяти, надеясь, что видение исчезнет и он вновь окажется в том Аду среди сотен чертей и под прикрытием своих товарищей. Или, на крайний случай, в кабине своего корабля перед тем, как в него попали те две роковые термоторпеды, фатально изменив его жизнь.

Но видение не исчезло.

— И чего ты ждёшь?! Ну? Давай! Раз уж пришла, то действуй, не заставляй меня страдать!

— Страдать… заставить страдать всех, или заставить страдать тебя одного. Выбор… выбор — удел человека…

— Хватит нести чушь! — Ник чуть не оглох от собственного крика. — Давай, сделай это, или я прыгну вниз!

— Седна, — тихонько прошипела девочка.

— Что? — изумлённо спросил пилот. — Причём тут она? Эй, отвечай, не вздумай молчать!

«Люблю, — подумал Ник. — Люблю робота. Бред, но факт! Я ведь влюблён в эту по сути бездушную машину! Или, может, не такую уж и бездушную?..».

— Седна, — повторила девочка, прежде чем раствориться в воздухе. После неё осталась лишь маленькая сущность, почти незаметное тёмное облачко, пулей врезавшись в капитана, покачнув его и подкосив колени. Внезапно таких облачков вокруг обнаружилось великое множество, и все они быстро стекались в пилота, который уже не чувствовал ног, и лишь благодаря своему духу держась на ногах с открытым от изумления ртом.

И в этот же момент кристально чистое небо сокрылась в пелене грозовых туч. Молнии стали бить со всех сторон, врезаясь в землю и вырывая из неё целые клоки, засыпая пилота мелкими осколками. В конце концов один из таких мощнейших зарядов электричество пронзил Ника насквозь, заставив биться в конвульсиях, чувствуя неимоверную боль в груди. Сердце забилось во много раз быстрее обычного, а вздох был настолько резок, что чуть не разорвал лёгкие.

— Ник… — прозвучал чей-то голос в голове. — Ник…

— Ник! — вновь заорал епископ. — Очнись, господи, очнись!

И пилот очнулся.

— Что… где я?.. Седна!

Девушка лежала рядом. Куртка на ней была расстёгнута, а футболка задрана до самой груди. Из небольшой дыры в её животе шёл толстый провод с оголённым и искрящимся наконечником, который держал в руках святой отец. Сама же Седна не подавала никаких признаков бодрствования.

— Она сама пошла на этот шаг, — поспешил объяснить отец Эдвард. — Не волнуйся за неё, она обесточена, но сейчас я это исправлю. Зато при помощи такого вот «разряда» тебя и удалось вернуть к жизни…

Ник встал и размял руки, словно не чувствуя боли. Или не понимая, что он смертельно ранен.

— Сейчас, сейчас, секунду.

Епископ засунул провод обратно, несколько минут копошась во внутренностях робота. В конце концов глаза Седны вновь налились живым светом, и девушка, дёрнувшись от поступившего в неё заряда, медленно поднялась.

— Ник…

— Седна…

Святой отец молча отвернулся, не став наблюдать за страстными объятьями. Он просто вновь уселся на скамью, проверяя боезапас своих револьверов. А за невидимой гранью всё ещё бесновались адские черти, ревя во всю глотку и навевая чувство обречённости.