Седьмая
Шрифт:
– Один из убитых – Шестой, глава их филиала. Так что не бывает, Ликусь! Литовцы тоже, словно обкуренные. Звонил им вечера по поводу нашей Клавдии Николаевны. Помнить такую?
Кивнула. Хорошая бабка, тоже Седьмая, как и я. Правда, ей где-то уже под сотню, последнюю четверть века она пребывала в легком маразме.
– Вчера вечером Клавдия Николаевна сбежала из пансионата, сотворив вполне достоверную иллюзию… Устроила им магический пожар… Затем купила билет до Вильнюса, загрузилась в автобус и отправилась на гастроли. Мужа своего искать. По местам боевой славы, так сказать.
Муж ее сбежал в Вильнюс с какой-то девицей
– Бабку нашу литовцы терпеть не могут. Говорят, что мы перекладываем на них свои проблемы. Было дело, она у них пару раз чудила… Устроила фестиваль и светопреставление, когда они пытались ее задержать. – Вздохнул. – Седьмая, как-никак!
Седьмая… Значит, фестиваль и светопреставление должны были быть впечатляющими.
– Где она сейчас? – спросила я встревоженно. – Ты кого-то за ней послал?
В Эн..ском филиале не хватало людей, и это была основная его проблема.
– Оборотней. Обратился к Коршунову, и он подсобил. Бабульку уже сняли с автобуса, заговорили зубы и потихоньку везут домой. На всякий случай я позвонил в Вильнюс, хотел их предупредить. Думал, пошлют как обычно, но они были… Они были крайне приветливы.
– И тебя это встревожило? То, что не послали как всегда?
– Не только это. Многое… Много всего, но все как-то по мелочам – обрывки, слова, факты, которые складываются в совершенно фантастическую картину. И когда я смотрю на это со стороны, мне становится не по себе.
Помолчали.
– Лика, если бы ты узнала, что именно их тревожит… – Стас снова взглянул в сторону кладбища.
– Прости, – покачала головой, – но я давно уже не общаюсь с миром мертвых. – И он кивнул, словно ожидал от меня подобного ответа. – Знаю, тебе некого больше попросить, но…
– Ничего, я разберусь!
– Разберешься.
– Есть еще кое-что… Артем приезжает, – неожиданно добавил он. – Завтра вечером.
И я поперхнулась остатками кофе в бумажном стакане. Стас посмотрел на меня сочувственно.
– Артем? – в горле пересохло. – Савицкий?
Мало ли… сколько еще Артемов в Ордене?
Стас кивнул, и я… Отвернулась. Затем подумала, что за темными кругами очков он все равно не увидит подкравшихся слишком уж близко слез. И еще вспомнила то, что я давно уже не плачу по Артему, потому что мы с ним пять лет как расстались.
Черт, как же я могла это забыть?!
Ведь сегодня – второе мая, значит завтра истекал пятилетний запрет, наложенный на него Большим Советом! Артему запрещалось приближаться или вступить со мной в какой-либо в контакт. В противном случае ему грозило исключение из Ордена и страшные кары…
Страшные кары Совет придумывал интересные, так что Артем рисковать не стал и честно выполнил предписание. Пять лет от него не было ни слуха, ни духа, и я уже стала забывать… А теперь, выходило, он приезжает в Эн..ск!
– Зачем? – выдавила из себя.
– Вполне официальная причина, – Стас пнул носком черного ботинка комок земли. – Узнать, какую сторону мы выберем на Летнем Всеобщем Съезде. Переметнемся ли этим летом в Западный Ковен или же останемся в Восточном.
Я заторможенно кивнула. Так уж вышло, что наша бывшая Союзная республика, подхваченная ветром политических перемен, обрела независимость и очутилась ровно посредине между западом и востоком.
Но за лояльностью ли сюда едет Артем?!
– Так кого же мы выберем? – кусая губы, спросила у Стаса.
– Вчера уже проголосовали. Мы единогласно и традиционно останемся в Восточном Ковене, – Стас попытался заглянуть мне в лицо. – Лика, если ты не хочешь его видеть, так и скажи! Я сегодня же направлю запрос в Москву и буду настаивать на продлении запрета…
Покачала головой.
– Я не хочу его видеть, но… Ты с этим уже ничего не сможешь поделать!
Артем честно выполнил все требования Совета – ни звонков, ни писем за эти годы! – и теперь вполне может приехать по делам Ордена в Эн..ск и даже навестить свою бывшую невесту. К тому же прошло целых пять лет с того рокового дня. Теперь – уверена! – я спокойно смогу посмотреть ему в глаза и даже поговорить о том, что произошло.
У меня хватит сил и выдержки перекинуть мостки через пропасть и донести до Артема одну-единственную мысль: прошлого уже не вернуть. Все закончилось пять лет назад, третьего мая в Москве, когда я вернулась из университета раньше обычного. Дипломная работа была дописана, куратор осталась довольна, а дополнительную консультацию почему-то отменили. Помню, как толкнула дверь нашей маленькой квартирки – мы с Артемом жили вместе уже два года и собирались пожениться сразу же после моей защиты.
Я много раз думала, что именно между нами пошло не так. Что я упустила из виду, и чего ему не хватало… во мне. Ведь у нас все, все было хорошо! Перспективнейшая молодая пара Восточного Ковена – подающий надежды колдун, пусть пока еще Восьмой, и ведьма, давно уже Седьмая, но вот-вот станет Шестой, потенциально Первая, несмотря на то, что тогда мне было всего лишь двадцать два.
Я любила его. Аккурат до момента, когда увидела…
Но сперва я почувствовала, что в квартире был кто-то чужой. Вернее, чужая… Затем я ее услышала, и чужие страстные стоны преследовали меня еще очень и очень долго. Годами лезли из памяти, мешали спать, угодливо подсовывая одну и ту же картину. Наша спальня – зашторенные окна, приглушенные цвета, большая дубовая кровать и черное шелковое белье – все, как любил Артем. Свечи… Много свечей, и пирамидка благовоний рядом с алтарем, где стояли привезенные из Эн..ска бабкины иконы.
А еще – обнаженная пара, увлеченная любовной игрой.
Я застыла в дверях, не в силах пошевелиться. Не в силах в это поверить. Стояла и слушала их вздохи и стоны. Смотрела, как мощно и ритмично толкали худенькое тело девушки мужские бедра и как при каждом его движении распадались, переплетаясь, длинные белокурые пряди на ее потной от напряжения спине.
Наконец, они тоже меня заметили. Растерянный возглас Артема: «Лика!» и… пять лет пропасти.
Нет, тогда я не причинила ему вреда, и та девица тоже осталась жива, хотя в какой-то момент отчаяние застило мне разум, грозя вырваться наружу и разрушить, разметать все вокруг. Но я сдержалась. Вернее, удержала его внутри, и в отместку оно убило уже меня. Покончило с мечтами и надеждами, сломало все, что я так долго строила.