Чтение онлайн

Врач написал ему на бланке рецепта: «Месячный отпуск, абсолютный покой». И заставил расписаться. «С нервным истощением не шутят!» Антон подчинился. Работа в его трех конторах катилась гладко, персонал был обучен, страх разводов уверенно витал в воздухе и гнал, гнал к нему цепляющихся друг за друга – так текут грешники на картинах Страшного суда – людей, жаждущих вечной верности за любую цену.

Джил пришла в восторг. У тети Кларенс как раз есть пустующий домик в горах, она всегда умоляет пожить там, избавить ее от чувства напрасной траты. И детей она готова взять на это время к себе. Тетя Кларенс – чистое золото! Мы могли бы выехать хоть завтра.

Домик

оказался одноэтажным лесным замком, осажденным соснами, дубами, птицами. Особенно много было дятлов. Они подняли недовольный гомон, пролетали низко над головами приехавших, когда те носили пакеты и чемоданы в дом, норовили прорваться в приоткрывшуюся дверь. Джил испуганно отмахивалась.

– Они охотятся за бабочками в твоем животе, – смеялся Антон.

Мебель внутри выглядела неуместно нарядной и новой. Ни одного инвалида с продавленными сиденьями, с расползающимися ножками, каких обычно ссылают на доживание в деревню. Простыни и полотенца в ящиках комода слепили голубизной, ласкали пальцы безупречной отглаженностью. Только вода, полившаяся из крана, таила приметы запустения – она была розоватой и горькой на вкус. Но у них среди припасов оказалась пластиковая бутыль «Сверкающей весенней родниковой» – хватило и на чай, и на чистку зубов, и на утренний кофе.

Все же утром Антон решил проверить водяной бак. Достал из багажника фонарик, поднялся на чердак. Хлопанье птичьих крыльев оглушило его. Стая дятлов ринулась прочь от него через приоткрытое окошко. Один упрямец попытался вернуться, завис на секунду в воздухе, выронил то, что было у него в клюве, улетел. Антон подобрал откатившийся к стене предмет. Это был желудь.

Он подошел к водяному баку. Деревянная крышка была продолблена в десятке мест. Он поднял ее, засучил рукав, стал шарить на дне. Извлек пригоршню какого-то сора. Подошел к свету, разжал ладонь. Это были желуди. Полусгнившие, распавшиеся на половинки, порозовевшие, почерневшие. Дятлы с возмущенными воплями носились за окном. Значит, и у дятлов есть инстинктивное желание страховаться? Антон был растроган.

С очисткой пришлось провозиться больше часа. Нужно было слить застоявшуюся жижу, выгрести лопатой слежавшиеся птичьи запасы, подключить насос, промыть бак, наполнить его чистой водой. Ящик с гнилыми желудями отнесли в лес, поставили под сосной. Но дятлы не обратили на него никакого внимания. Они продолжали с проклятьями носиться вокруг дома. Они вели себя точь-в-точь как персонажи самого знаменитого пугательного фильма, поставленного самым знаменитым пугальщиком всех времен и народов.

– Ты посмотри на них, – философствовал Антон. – Ведь если бы не я, у них никогда не было бы ни малейшего шанса получить назад свои сокровища. Это было накопительство ради накопительства. И где благодарность? Совсем как люди, совсем как люди.

– Ты страховальщик – а не понимаешь, – сказала Джил. – Ты разрушил их страховую контору. Им не нужны сейчас эти желуди. Им важно было знать, что они у них есть.

Шторм. Буря. Третий день. Корабль трещит. Кончилась рыба, кончилась черепаха. Есть вода. С неба. Нет сил. Нужно вычерпывать. Нас заливает. Нет ведер. Только крышка мотора. И черепаший панцирь. Если это конец… Ольга, я все-таки был счастлив. Три года с тобой. Но осталась тайна. Верховный тренер… Я так любил придуманную им тренировку… Но к чему…

Буря кончилась. Мы уцелели. Но у нас не осталось почти ничего. Все

было смыто за борт, разбито, поломано. По ночам мучаемся от холода. В корпусе открылось много протечек, которые нам нечем заделать. Нужно вычерпывать воду 24 часа.

Единственная удача – сильная качка вынесла откуда-то ящик кошачьих консервов. Видимо, он застрял в дальнем углу трюма, и пираты не заметили его. Сорт «Завтрак мурлыки». Я внимательно прочитал на этикетке, из чего они сделаны, и не нашел ничего вредного для человека. Попробовал первый. По вкусу напоминает подсоленный фарш, перемешанный с глиной. Есть можно. Только Пабло-Педро не выдержал – зажал нос и побежал к перилам. Ничего, привыкнет. Зато лодочный подкидыш ел с наслаждением. Но надо беречь наш запас. По две банки на человека – хватит на пять дней. А дальше?

От нехватки витаминов и от соленой воды мы постепенно покрываемся незаживающими язвами. Невозможно ни сесть, ни лечь.

По ночам мучает холод. Линь Чжан освободили от вычерпывания воды, и она целый день шила нам теплые жилеты. Она вспорола все мягкие диваны в кубрике, проложила добытые слои поролона между двумя кусками материи – получилась довольно теплая шкура, закрывающая грудь и спину. Но руки и ноги мерзнут по-прежнему.

Куда-то пропали все рыбы. Может быть, из-за холода? Уж не в Ледовитый ли океан нас несет? Только недоступные птицы кружат над нами. Впервые в жизни без отвращения думаю об охотничьем ружье.

Кошачьи консервы подходят к концу. Они подарили нам несколько дней жизни. Но их все время нужно запивать большим количеством воды. Мы быстро расходуем ту воду, которую запасли во время шторма.

Нужно ловить рыбу. Но на что? Даже Пабло-Педро не сможет теперь отрезать от себя ни кусочка. Его первая рана до сих пор не зажила. Вся кожа покрыта трещинами и язвами. Он предложил отрезать палец у лодочного подкидыша. Но Линь Чжан достала пистолет и не дала ему. Да и все равно, не видно рыб. Ни кораблей. Мы в какой-то мертвой зоне. Несет по-прежнему на восток.

У всех у нас появились какие-то странные ужимки. Мы вдруг начинаем облизывать собственные плечи, руки, колени. Или скрести ногтями палубу. Или прихлопывать ладонью скользящие тени. Или почесываться спиной и боками об углы рубки. А сегодня я увидел, как капитан стал на четвереньки и начал подкрадываться к птице олуше, усевшейся на носу «Вавилонии». Боюсь, все это – действие «Завтрака мурлыки».

Пабло-Педро пытался подстрелить олушу из пистолета. Промахнулся. У нас остался последний патрон.

В тот первый день в горах Антон и Джил решили дать дятлам время успокоиться. Закрыли все окна и отправились гулять. Кустарник в густом лесу цеплял их колючками беззлобно, но привязчиво, как нищий, просящий уже не денег, а хотя бы внимания. Зеленые треугольнички чьих-то блудных семян вцеплялись в одежду.

Они вышли на берег речки. Каждый камень был одет в кружевной бурлящий воротник. Антон прихватил с собой удочку, найденную в сарае. Они вошли в мелкую воду и побрели вверх по течению. Вода обжимала резиновый сапог, дергала ногу назад на каждом шагу. Упрятанный в красивую пушинку крючок плясал в волнах где-то далеко сзади. Зеленые треугольнички срывались в воду, как зазевавшиеся безбилетники, пропустившие свою станцию. Ветки спускались к самым их лицам, красовались первыми желтыми листочками.