Седьмая модель
Шрифт:
– Спасибо...
– сказал человек.
– Помоги еще...
– Как? Как тебе помочь?!
Глаза человека по-прежнему были открыты. И все-таки он лежал без сознания. Во всяком случае, он не пошевельнулся. Да и говорил он, не открывая рта. Ладно. Переживем. Телепатия! Передача мыслей непосредственно из мозга в мозг. Поэтому он и говорит на русском. Даже в самом непонятном есть какой-то порядок, который успокаивает, делает это непонятное приемлемым, во всяком случае. Сейчас он скажет, подумал я, что у них сломалась дюза или отражатель фотонного двигателя, и попросит помощи. Я даже ответа ждал
– Сколько вас здесь?
– спросил я.
– Двое? Или больше? Что это за аппарат? Космический корабль? Вы хоть знаете, что вы находитесь на Земле?
Я мог продолжать этот ряд вопросов до бесконечности. Мне самому нужна была помощь. Я не знал, что делать.
Но ведь где-то на подходе уже был вездеход Строки на.
Здесь мне мог помочь только он.
6
К своему вездеходу я вернулся вовремя. Машина Строкина приближалась. Вот она остановилась. Еще минута, и Валерий появился передо мной. На нем был такой же комбинезон, как у меня, и кислородная маска.
– Ну!
– нетерпеливо спросил он.
– Что тут у тебя?
– Полагаю, что это космический аппарат, - ответил я.
– Внутри находится человек. Он даже попросил у меня пить, хотя и лежит без сознания.
– Ты хоть представляешь, что говоришь?
– не поверил Строкин.
– Машина нашего института создала математическую модель этой планеты. И вдруг на математическую модель преспокойно садится космический корабль пришельцев!
– Не знаю, преспокойно он сел или нет, но существо, находящееся в нем, нуждается в помощи. Вот кончается колея моего вездехода. Можешь сделать шаг вперед и все сам проверить.
Строкин шагнул. Минут через пять он вернулся.
– Оказывается, ты прав. Только их корабль находится не на "подопечной", не на "Красавице" то есть.
– Это в каком же смысле?
Вместо ответа Строкин сказал:
– Давай загоним туда один вездеход, и пусть он определит некоторые параметры окрестности, а мы займемся самим человекообразным существом.
– Человеком, - поправил я.
Предложение Строкина было правильным. Мы так и сделали. Моя машина по стандартной программе занялась исследованием местности, которая, как мне теперь казалось, действительно заметно отличалась от "Красавицы". Но чем мы могли помочь человеку? Валерий оказался находчивее меня. Он прихватил с собой аварийную аптечку.
– Уж не собираешься ли ты лечить его земными лекарствами?
– спросил я.
– Нет, не собираюсь. Но попытаться определить, что же с ним такое произошло, стоит.
– Как ты сможешь это сделать? Ведь мы же ничего о нем не знаем!
– Тогда предложи что-нибудь другое.
– Его нужно немедленно транспортировать в наш институт. А уж там пусть разбираются.
– Я еще немного порассуждал о научном потенциале нашего института и других научных организаций родного города, в том числе и медицинских.
Строкин слушал меня вполуха, то прикладывая ладони ко лбу человека, то выслушивая его. Ясно, он пытался определить, бьется ли сердце этого существа.
– Жаль, - наконец сказал он.
– Совсем уж безнадежно?
– Жаль, что мы его не можем транспортировать
– Да почему же?!
– вскричал я и тут же все понял.
Нет! Ведь всё это существует только в модели. Ведь это только модель, созданная вычислительным центром нашего исследовательского института. Ничего мы не сможем вынести отсюда, так же, как и внести сюда. И никакие вредные отходы промышленного производства сюда тоже не перебросишь. И не создашь невиданные синхрофазотроны...
– Ты, Алексей, срочно возвращайся, - сказал Строкин.
– Расскажи там все подробно. Здесь нужен опытный врач. Я уверен, что такого найдут, и он согласится посетить нашу седьмую модель.
Мне не хотелось оставлять Строкина здесь одного. Но и выхода другого, кажется, действительно не было.
– Поторопись, Алексей, - сказал Строкин.
– Я все понял. Сделаю. Только учти, что несколько фраз он мне все-таки сказал.
– Хорошо, учту. А ты не забудь сообщить, что все это происходит не в нашей модели. Не знаю уж где, но только не в нашей модели.
Я мчался на своем вездеходе к точке выхода из математической модели. Параметры планеты, на которой остался Строкин, действительно резко отличались от нашей "подопечной". Она была меньше по размерам и имела другой состав атмосферы, почти пригодный для дыхания человека. Только кислорода в ней было чуть меньше, чем в земной.
7
Оказывается, моего возвращения уже ждали. К ангару сбежался почти весь институт, по крайней мере все необходимые мне сейчас люди.
Вычислительный центр проанализировал странности в поведении Крестьянчикова и Вольнова. И хотя рекомендаций никаких не выдал, весь институт уже ждал чего-то необычного.
Первое, что попытались сделать программисты, это найти ошибку в модели нашей собственной "подопечной". Ошибки или сбоя не было. Тут же начали готовить спасательную экспедицию, в состав которой включили двух врачей. Мне предложили отдохнуть, но я чувствовал себя проводником, первопроходцем и поэтому отказался. У них, конечно, не хватило духу отстранить меня от дальнейших работ.
В модель меня перебросили первым. Я вышел из вездехода, и он автоматически вернулся в институт. Через минуту он появился с врачом. Затем возникло сразу три машины. Ясно. Это впервые начали работать спасатели. Машины снимали даже с модели самого Маркелова.
Через час экспедиция прибыла к тому месту, где стояла машина Строкина. Несколько человек остались возле нее, остальные пошли по колее, которая и вывела нас в какой-то другой мир.
Строкина мы нашли сидящим во втором кресле. Он сидел совершенно неподвижно. И я вначале подумал, что и он тоже находится в глубоком обмороке. Но испытатель вдруг шевельнулся и открыл глаза. Лицо его было очень усталым. Поднялся он с большим трудом.
– Можете не торопиться, - сказал он.
– Контакт надежен. Этот человек моделирует не только окружающий его мир, но и самого себя. Он не знал, что для нас столь важно казаться живым, двигающимся. Скоро он встанет и пожмет нам руки. А желающие поговорить с ним должны сесть вот в это кресло. Разговор будет идти на чистейшем русском, потому что передача информации идет непосредственно из мозга в мозг. Кто желает?