Сеанс

«Несчастный человек жесток и черств.

А всё лишь из-за того, что добрые люди изуродовали его»

Михаил Булгаков

Дмитрий упал, на обитую чёрным бархатом софу, расположенную подле окна, и сделал долгожданную первую затяжку за весь день. Запрокинув голову, он закрыл

глаза, чтобы полностью раствориться, рассеяться и улететь вместе с дымом. За стеклом моросило. Горький аромат отсыревшей земли ударял в голову. Листья давно утонули под толщей грязи и канализационных нечистот, подмываемые бесконечными дождями. Серое небо бесстыдно сливалось с городом. Прохожие поголовно увядали под властью депрессии, вызванной природным умиранием. Солнце давно покинуло санкт-петербургские улицы, и люди призывали всю свою изощрённую изобретательность, чтобы поддержать своё существование. Медвяный аромат настойки баловал своими градусами посетителей бистро, располагавшегося этажом ниже студии месье Романова. Табак, окончательно разморил мужчину и позволил увести его назад к недрам прошлой жизни, от которой он старался убежать. Он вспомнил унылое общество светских снобов. Актеров, критиков и других им подобных, влюбленных в своё непомерное эго. Унылые вечера в шикарных ресторанах. Новые знакомства с человеческой алчностью и жадностью. Бессмысленные разговоры с незнакомцами, не представляющие никакой ценности для ума и уж тем более для сердца. Вечный хаос и суета, разбавленные всеми известными стимулирующими веществами. Еще будучи молодым Дмитрий был абсолютно апатичен к так называемым «сливкам общества». Был послушным сыном и прилежным учеником. С отличием закончил медицинский университет и старался каждый день становится лучше себя прежнего. Десять лет назад, он бы посмеялся, знай, что однажды станет частью этого мира. Сумеречная зона, лишенная человеческого тепла и населённая плутами, жуликами и лизоблюдами.

Как это обычно бывает, череда случайностей привела Дмитрия к ней. Множество необдуманных действий, позволили этому существу сковать его темперамент и принципы. Раболепно сносить все ее выстрелы, длиною в десять лет. Женщина, с которой, наверное, не было ничего общего, кроме сеансов психотерапии, оставь он все как есть и не позволь ей форсировать события.

Голова начала кружиться и в комнату постепенно начал просачиваться образ Элен: её обжигающий взгляд карих глаз; утонченный силуэт, всегда облачный в бархат; темные, цвета вороного крыла, локоны ниспадающие на оголенные участки груди;

соблазнительный аромат пачули, пропитавший особенно шею, запястья и их постель.

Элен Романова была безумна красива и в том числе безумна в своей актёрской способности путать подмостки с собственной жизнью. И это, пожалуй, было самым невыносимым.

Месье Романов отчетливо помнил привкус метала их первой встречи. Элен в своей изящной манере, впервые постучавшая в его дверь, поразила Дмитрия до глубины души своей самоотверженностью к профессии. Сперва он предположил, что это игра, где она, выбирая персонажей из своего репертуара, входила в его дверь, дабы еще раз ощутить прелесть зрительских симпатий. Позже эти встречи перерастали в глубинный анализ пережитых крушений не сколько ею, сколько ее героями. Уже на финишной прямой Дмитрий окончательно убедился, что ее страсть к изощренной системе Станиславского была не третьей симфонией Рахманинова, a скорее ахиллесовой пятой. В редкие моменты эту женщину можно было наблюдать без маски. Однако в эти мгновения ей часто овладевало безумие. Элен могла быть угрюма и апатична. Страшна в ярости, громя всю квартиру. Но особенно пугающей она становилась, когда денно и нощно проводила на полу, всматриваясь в собственное отражение в зеркале и выискивая за ним что-то большее чем она сама, что-то потустороннее, нереальное. Лечение никогда не помогало, сколько бы Дмитрий не умолял позволить ему помочь. Все было насмарку.

Он открыл глаза и глянул на столик, всматриваясь в напечатанный накануне выпуск. «Надеюсь ты теперь счастлива!» – подумал он, смотря на кричащий заголовок газеты La Mode с фотографией Элен в компании светловолосого юноши. На столике подле дивана кучей взгромоздились и другие издания, также неустанно напоминавшие об их разводе. Несправедливые обвинения во лжи и изменах, которых на самом деле никогда не существовало. Постоянные намеки на физическое насилие и тиранию, вдохновленные биографией Ланы Тернер.

Он поднял очередной желтушный выпуск, чтобы еще раз посмотреть на ее руки. Элен прекрасно сложённая и изящно вымазанная макияжем красовалась на постели. Рука эстетично прикрывала правый глаз, демонстрируя на левом слезы пополам с тушью. Месье Романов поежился, вспомнив, что эти самые руки оставили множество ссадин на его лице. Что ему было еще поделать? Таков был век, в котором жил Дмитрий и таков был он сам. Общество было решительно не готово принять жертву домашнего насилия в лице мужчины.

Конец ознакомительного фрагмента.