Чтение онлайн

— Подумаешь: я всего лишь погладил твою нежную грудь. Уж я точно не виноват в том, что ты вызываешь у меня похоть.

Даже мне стало мерзко от его слов. Жаркая волна ярости накрыла меня, ослепляя и подстегивая разорвать это животное на куски. Я ударил по стене, призывая себя успокоиться, но это было очень сложно сделать. Валери закричала во все горло и накинулась на него с кулаками, хорошенько вмазав ему по носу. Мартин заорал во все горло, пытаясь сдержать кровь и Валери, что накинулась на него точно бестия. Я дернулся в их сторону, приготовившись заставить пожалеть эту тварь о том, что она сделала, но Тибо уже выбежал к ним, отрывая Валери от Мартина, чтобы самому ударить его, однако эта крыса уже сбежала.

Валери заплакала, прижимая ладонь ко рту, чтобы приглушить всхлипы и крики, и Тибо прижал ее к себе, пытаясь успокоить. Мне хотелось кинуться к ней, чтобы утешить, чтобы дать понять Валери, что у нее есть защитник, но в глубине души понимал, что мое появление сейчас расстроит ее еще больше.

В бешенстве я схватил свой телефон, набирая выученный наизусть номер, и сказал, когда услышал голос Эйдена:

— Собирайся. Ты мне нужен.

Жизнь — это процесс,

Когда каждый, бросая себе вызов, в то же время

Начинает сомневаться в себе.

Я смотрю на небо,

Прошу у мира ответы на то, что пожирает меня,

Но я должен сам разобраться в себе.

У меня никогда не было нормальной семьи, где все члены любят друг друга нежной любовью и готовы порвать друг за друга. Вместо этого я каждый день стирал кровь со своего тела, обрабатывая порезы, учился владеть ножами и другими видами холодного оружия, слушал про мафиозные группировки, про управление ими, смотрел на то, как отец в подвалах завода пытает людей, а затем и вовсе убивает их. В семье я был единственным ребенком. Матери моей не стало, когда мне исполнилось два года. Роды были очень тяжелыми, и их последствия она переживала достаточно тяжело, в конце не выдержав и скончавшись. Расти мне довелось среди кучи нянь, которым не было до меня никакого дела, поэтому все мое детство прошло на улице в компании таких же беспризорников, как и я. Не могу сказать, что меня это не устраивало, потому что этими беспризорниками были Темпл, Эйден, Зейн, Харви и Рафаэль. С ними я сразу нашел общий язык, с каждым днем ощущая все сильнее, что эти люди становятся для меня роднее, чем кто-либо до этого. Они- моя семья.

Много времени я проводил с двумя людьми — с Эйденом и Темплом. С ними мы зависали по ночам в комнатах друг у друга, смотря фильмы и сериалы, читая книги из большой библиотеки Эйбрамсона, пробираясь на чердак, где лежал всякий хлам, который казался нам чем-то невероятно интересным, сулящим приключения. Маленьких сестричек Темпла я видел редко: они также проводили много времени в компании своих нянь, изредка видя мать и отца, а затем и вовсе пропали в школе-интернат, поэтому до определенного момента они не представляли для меня никакого интереса

С Айрис я познакомился раньше, чем с Валери: та была в саду, писала какую-то картину и попросила меня помочь ей немножко пройтись, чтобы она смогла ощутить голыми ступнями хрустящие листья деревьев. Тогда стояла золотистая осень, в некоторых местах еще расписанная красными, оранжевыми и зелеными оттенками. Она была дождливой, ветреной, небо серым, вечно покрытым свинцовыми тучами. Я любил осень. За возможность быть один день в счастье, другой — в грусти. Она такая же переменчивая, как и я.

Стоило мне помочь Айрис, как она протянула руку, широко улыбнулась и представилась, окликая меня по имени. Тогда я удивился, но она быстро объяснилась, сказав, что Темпл им много рассказывал про меня. С Айрис мы тогда провели вместе все утро: она говорила о красках, полотнах, важности света, соблюдения пропорций, и это было так интересно, что я с трудом оторвался от нее, услышав, как ее зовут по имени. Велев мне юркнуть за беседку, Айрис укатила прочь и напоследок помахала рукой. Тогда я почувствовал нечто теплое и родное сердцу, словно у меня появилась младшая сестренка, о

которой мечтал всю жизнь.

Через несколько недель после этой встречи мне довелось познакомиться с Валери. Я вошел к ним в дом через главный ход и увидел, как она лежит возле двери и плачет, зовя Темпла и умоляя мать прекратить какие-то пытки. Помню, как из-за двери послышлись болезненный стон, крик и мольба Темпла. Валери вдавила руки в уши, не в силах выдержать это, и я, не раздумывая, бросился к ней, понимая, что ей нужна помощь. Им все она была нужна. В тот вечер, когда я успокаивал ее, когда держал тело в своих руках, прижимая к себе достаточно близко, чтобы почувствовать его тепло, что-то промелькнуло между нами, создалась какая-то невидимая нить, что соединяла нас на протяжении многих лет, связь, что позволяла ей доверятся мне, а мне — ей.

Несмотря на Эйдена, Темпла, Харви, Зейна, Рафаэля, я все равно ощущал, будто кого-то мне не хватает, но с появлением Валери в моей жизни это чувство исчезло. Я никогда никому не позволю сделать ей больно, не позволю заплакать, не сделав так, чтобы этот человек сгорел в своих мучениях, умоляя ее простить.

Кинув байк около дома, который купил еще два года назад, я вошел в него, взбежал по лестнице, окликая Эйдена, который был уже собран и смотрел на меня так, словно увидел две головы вместо одной. Внутри клокотала ярость. Хотелось стереть с лица Земли Мартина, сделать так, чтобы он кричал, испытывая всю ту боль, что он причинил Валери, в трехкратном размере. Ни один человек не заслуживает к себе подобного отношениях. Это касается не только женщин.

— Что случилось? — спросил он, идя за мной. Было видно, что он обеспокоен моим состоянием. — Почему ты в таком состоянии?

Я рывком открыл дверь подвала, сбежал вниз по лестнице, где хранилась старая мебель, подошел к шкафу, стенку которой пришлось убрать, набрал шифр и услышал скрежет. Механизм заработал.

— Что ты здесь устроил? — удивленно хлопал глазами Эйден, подходя ко мне и смотря во все глаза на то, что я устроил в своем доме. — Охренеть!

Я недобро усмехнулся, наблюдая за тем, как в сторону отъезжает железная дверь. Перед нашими глазами открылась потрясающая картина, представляющая собой собрание самых разных оружий, а также сидение, увешанное оковами.

— Базу, — ответил я, входя в помещение и беря инструменты, — с необходимыми вещами.

Я кинул ему пистолет с глушителем, сам же взял пару ножей и небольшой кинжал, ручка которого была усеяна рубинами. Почувствовав его в своей ладони, я впервые за долгое время свободно вздохнул, ощущая, как жизнь входит в привычное русло.

— Зачем все это? — спросил Эйден, недоуменно глядя на меня. — Кого ты собираешься мочить?

Я взглянул на него с беспристрастным лицом, после чего рассказал ему все, свидетелем чего стал, наблюдая за тем, как с каждым произнесенным словом меняется его лицо.

— Где эта сука?! — порычал он, гневно проверяя магазин пистолета и запихивая его за спину в штаны.

Я улыбнулся, хлопнув его по плечу.

— Эта тварь должна ответить за то, что сделала, ясно? — спросил я, пряча в рукаве два маленьких ножика.

Эйден размял шею, прихватив бейсбольную биту, и мы, переодевшись в черную рясу, вышли из дома, держа путь к тому ублюдку, который посмел тронуть Валери. Сегодня Мартин пожалеет, что вообще посмотрел в ее сторону. Я это обещаю.

В голове крутились разного рода картинки, в каждой из которых Мартин мучительно кричит, прося прощения у Валери, валяясь в ее ногах, поэтому я доверил управление автомобилем Эйдену, лицо которого было отчужденным, задумчивым. Я знаю, что в нем разгорался гнев, но он, как человек сдержанный и умеющий управлять эмоциями, хорошо скрывал это. Валери не безразлична ему. Одно время меня это даже бесило, но потом я принял это, понимая, что это скорее братская любовь.