Сделай шаг
Шрифт:
– В пятницу игра со сборной Брумфилда, верно? Вы их порвете, не сомневайся! – заверяю его, протискиваясь к выходу.
Холден пожимает плечами и печально усмехается:
– Поживем – увидим.
– А ты по-прежнему красноречив, – язвлю, закатив глаза.
Уилл со вздохом приоткрывает один глаз и невозмутимо произносит:
– На сей раз соперник-то полегче будет. Может, даже мяч поймаешь.
С самодовольной улыбкой он снова закрывает глаз. Холден бросает в него скомканную упаковку от бургера, метко попав в лоб бумажным шариком.
– Лови, урод!
И ухмыляется. Вот же дурни.
Предоставив их самим себе, я иду в туалет. Чем ближе к десяти вечера, тем меньше народу в
Захожу в тесную уборную, запираюсь в одной из трех крошечных кабинок и отправляю папе сообщение, что буду дома в течение часа, смирившись с фактом, что воскресенье почти закончилось. Кладу сотовый в карман, распахиваю дверцу и… Сердце екает при виде неподвижной фигуры, застывшей у раковин. Я не слышала, чтобы кто-то входил, и, узнав Даниэль Хантер, замираю. Она стоит ко мне спиной, но наши взгляды встречаются в зеркальном отражении.
С прошлого года мы перекинулись лишь парой фраз. Во-первых, почти не пересекались, а во-вторых, я понятия не имела, как себя вести и что говорить, и потому просто молчала. Что скажешь человеку, пережившему утрату родителей? Ума не приложу. Да никто не знает.
Но сейчас нельзя просто опустить взгляд и уйти как ни в чем не бывало. Теснота помещения вдруг стала ощущаться с особой ясностью. А Даниэль все смотрит на меня своими голубыми глазами, цвет которых так резко контрастирует с угольно-черными волосами, и ее лицо не выражает никаких эмоций. Я сглатываю, прохожу к самой дальней раковине и открываю кран, уставившись на воду, которая омывает ладони. Что сказать? Знаю, что должна, но совершенно нет идей. Пока обдумываю, удачный ли момент начать беседу, от напряжения к щекам приливает кровь. Я всегда хотела сделать первый шаг, однако так и не смогла. Опять смотрю в зеркало и убеждаюсь, что Даниэль не сводит с меня глаз. Сейчас решусь. Вот наберусь смелости и начну, главное – не передумать. Собрав волю в кулак, заставляю себя поглядеть на нее, выдавливаю улыбку, стараясь выглядеть естественно и непринужденно, однако переигрываю, и Даниэль это понимает.
– Привет, Дэни! – говорю я, и от звука ее имени по телу бегут мурашки. – Рада, что ты выбралась погулять.
Она прищуривается, и моя улыбка сползает с лица, поскольку притворяться больше нет смысла, ведь Даниэль прекрасно знает, что скрывается под маской показного веселья: на самом деле я смотрю на нее точно так же, как и все остальные – с жалостью. В ее голубых глазах отражается удивление от того, что я решилась на разговор. Ответа не следует. Даниэль глядит в зеркало, опершись руками о край раковины, и ни один мускул не дрогнет на ее лице. Молчание Дэни хуже любого ответа, ведь теперь у меня нет ни малейшего представления, что делать дальше. Первый шаг сделан, я выразила дружелюбие, однако она, похоже, его не оценила. Безучастное лицо, застывшие черты, по которым никак не понять, о чем она думает.
У Хантеров выдался тяжелый год, об этом знает весь Виндзор [1] . Смерть родителей изменила Даниэль, сломала ее. Помню ее длиннющие светлые волосы, волнами струящиеся по спине, ее вечный румянец и самый звонкий в школе смех. Год назад она была совсем иной, но разве можно ее винить? Все помнят о трагедии в семье Хантер и не знают, как себя вести. Особенно я.
Собственно говоря, в этом году я избегала не только Даниэль, но и ее брата-близнеца Джейдена, который по-прежнему улыбается мне при встрече. Поболтать с ним у меня никак не хватает духу, и к тому же я
1
Виндзор – город в штате Коннектикут (здесь и далее прим. переводчика).
Мокрыми руками выключаю кран и быстренько вытираю ладони о джинсы. Пытаюсь снова посмотреть на Даниэль, избегая при этом прямого зрительного контакта. Глаза у них с Джейденом так похожи. Дэни продолжает молчать, и надо бы заполнить паузу и сказать что-то еще. Неловко упоминать сейчас ее брата, но я гоню страх прочь и тихо произношу:
– Как дела у Джейдена?
Я ни разу об этом не спрашивала, хотя следовало бы. Опасаясь ответа вроде «о'кей» или «нормально», жду, затаив дыхание и сочувственно приподняв брови.
Даниэль опускает голову, и челка закрывает ее глаза.
– А что? – тихо спрашивает она враждебным тоном. – Тебя это вряд ли волнует.
Ошеломленно таращусь на нее. Год назад мы дружили. Она подшучивала, мол, если мы с Джейденом поженимся, то мы с ней типа станем сестрами, а ей всегда хотелось иметь сестру. Мне тоже, хоть я никогда не произносила это вслух.
– Дэни…
– А если бы волновало, – продолжила она, повернувшись ко мне, – то спросила бы год назад, когда…
И умолкла. Впрочем, я поняла, что Даниэль имела в виду: год назад, когда погибли их родители.
– Дэни…
Качаю головой и шагаю к ней. Я совсем не готова ссориться с Даниэль Хантер в уборной «Дэйри Куин».
– Мне не все равно, и ты знаешь.
– В таком случае свой интерес ты проявляешь весьма странным образом, – говорит она уже мягче, отворачивается к зеркалу, убирает с глаз челку и направляется к выходу. Затем останавливается и, оглянувшись, произносит:
– Я передам Джейдену привет.
Ее слова повисают в воздухе, и я, пялясь ей в спину, чувствую себя самой крошечной на всем белом свете. А чему тут удивляться? Вряд ли стоило надеяться, что она будет общаться со мной как раньше. Я и сама теперь говорю с ней иначе. Однако меня всегда страшило, что такой момент когда-нибудь настанет. С того дня, как я отстранилась от Хантеров, наши отношения пошли наперекосяк, но выбора у меня не было.
Чтобы Холден и Уилл меня не хватились, глубоко вздыхаю, выхожу из туалета и иду к нашей кабинке. Посетителей уже почти не осталось, кроме нас и компании Дэни, да и те, похоже, собираются уходить. Приблизившись к столику, толкаю Холдена локтем, заставляя подвинуться, и сажусь рядом. Лицо пылает огнем.
Заметив мое смущение, Уилл тут же выпрямляется.
– Что стряслось?
– Только что говорила с Даниэль, – шепчу я. – Впервые с…
Запинаюсь и вглядываюсь в лица друзей, пытаясь угадать их мысли. Холден хмурится, отодвигается, отворачивается к окну и начинает пристально разглядывать парковку. А вот Уилл явно заинтересован.
– Ты с ней говорила? – переспрашивает он.
– Пришлось. Столкнулись нос к носу.
Ставлю локти на стол, роняю голову в ладони, закрываю глаза и издаю глухой стон. Меньше всего я жаждала общаться сегодня с Даниэль Хантер. И уж тем более не хотела, чтобы наш первый разговор состоялся в туалете «Дэйри Куин». Надо было сказать ей что-то еще. Или совсем другое.
– Ясно одно. Она меня ненавидит, – мычу я.
– Что ж, – задумчиво бормочет Уилл, и я медленно поднимаю на него взгляд. – Было бы глупо ожидать иной реакции… В конце концов, она понятия не имеет, почему ты перестала с ней дружить.