Чтение онлайн

– Спросите мистера Маршалла, – ответил я.

– Да, но вы же знаете, что Фрэнк – пьяница, но себе на уме, он просто не станет о ней разговаривать. А она вызывает у меня интерес.

– Может быть, я не себе на уме, и я не пьян, мистер Бернстайн, – сухо ответил я. – Ваш интерес к миссис Маршалл меня не касается, и это вполне меня устраивает.

– Значит, вы тоже себе на уме, – сказал Бернстайн и рассмеялся.

Я промолчал. Мы выехали на улицу, ведущую к его офису, и я остановился в нужном

квартале. Похоже, Бернстайн не спешил выйти из машины. Развернувшись на сиденье, он посмотрел на меня.

– Мне нравится Фрэнк, – сказал он, катая сигару во рту. – Он чертовски много пьет, но он финансовый гений. Сделайте мне одолжение, ладно?

Я с удивлением уставился на него:

– Какое одолжение?

– Он к вам привязан. Мне представляется, что со своей женой он несчастлив. Вы живете с ними. Все происходит у вас на виду. Мне также представляется, что она предпочла бы от него отделаться. Я могу ошибаться, но прошу вас, проследите за ним, Девери. Если начнутся какие-нибудь неприятности, дайте мне знать, хорошо?

Прежнее мистическое ощущение в позвоночнике.

– Неприятности? Что вы имеете в виду? Бернстайн задумчиво смотрел на меня.

– Если он сможет не пить, он сумеет превратить свой миллион в три миллиона, а то и больше. Фрэнк финансовый гений. А что, если вы попытаетесь удержать его от пьянства? И не дадите его жене вмешиваться в его дела? Он сказал мне, что хочет, чтобы вы делали карьеру вместе с ним. Если вы хотите сделать карьеру, а с ним вы действительно можете сделать карьеру, поберегите его. Он в этом нуждается.

Коротко кивнув на прощанье, Бернстайн вылез из машины и пошел по тротуару к своему офису.

Что за всем этим кроется? Бернстайн никогда не видел Бет. Почему же он тогда заговорил о том, что она рада будет избавиться от Маршалла? Не сказал ли ему об этом сам Маршалл? Уж не заподозрил ли он чего-то?

С растущим чувством обеспокоенности я поехал назад в мотель.

– И что ты думаешь о Бернстайне? – спросил Маршалл, когда я вошел в его номер. Разложив бумаги, он работал за столом, непременная бутылка виски стояла под рукой.

– Умен, – сказал я, остановившись в дверях.

– Ты прав, он чертовски умен. Он собирается устроить мне кредит у Меррилла Линча. – Он ухмыльнулся:

– Завтра я начну покупать акции.

Хотя мое сердце пропустило один удар, я все же сохранил бесстрастное выражение лица.

– Фрэнк, а что думает об этой операции мистер Бернстайн?

Маршалл рассмеялся:

– Гарри разбирается в финансах не лучше тебя. В его советах я не нуждаюсь.

– Ладно, Фрэнк, это твои деньги. Не говори потом, что я тебя не предупреждал.

– Ты свободен. Увидимся в восемь. – Маршалл подмигнул мне. – Ночью можем поразвлечься. Посмотрим, что тут за шлюхи,

а?

– Отлично, – сказал я и ушел.

Запершись в своем номере, я позвонил в местное отделение брокерской конторы Меррилла Линча и попросил к телефону кого-нибудь из брокеров.

– Я Сандерстед, – раздался голос. – Чем могу вам помочь?

– Мое имя Том Джэксон, – сказал я. – Я хотел бы разместить капитал в тридцать тысяч долларов. Я слышал, что есть смысл играть на повышение “Чаррингтон стил”. Говорят об их слиянии с “Питтсбург стил”. А вы как считаете?

После паузы Сандерстед сказал:

– У нас нет никаких сведений о таком слиянии, мистер Джэксон, и мы расцениваем акции “Чаррингтон стил” как чрезвычайно рискованные. По сути дела, мы не рекомендуем покупать их. Не заинтересует ли вас…

Я уже услышал все, что хотел. Если Меррилл Линч расценивает акции “Чаррингтон стил” как чрезвычайно рискованные и знать не знает ни о каком слиянии, значит, мое мнение подтвердилось. Я повесил трубку.

Я сидел неподвижно, спрашивая себя, как мне остановить этого жирного пьяницу, чтобы он не пустил на ветер деньги, которые должны достаться нам с Бет.

От мысли провести ночь в компании с ним и шлюхами меня тошнило. Я решил, что смогу отговориться, сославшись на расстройство желудка. А если он будет недоволен, может отправляться к чертовой матери.

Я улегся на кровать, но ум мой лихорадочно работал. Я задумался, не убить ли Маршалла прямо сейчас, пока он не успел купить акции, но не смог придумать безопасного способа. Наконец, около шести часов я пошел в его номер, приготовившись сказать, что болен, но войдя в комнату, обнаружил, что в этом уже нет нужды.

Он снова “погиб для общества”. Лежа на кровати рядом с пустой бутылкой виски, он был так похож на мертвеца, что во мне всколыхнулась надежда, уж не умер ли он на самом деле.

Наклонившись над кроватью, я потряс его. Маршалл что-то пробормотал, застонал и снова отключился. Я расстегнул ему воротник и, отступив на шаг, стал его рассматривать. Выглядел он плохо. Маршалл был в моих руках, но время еще не пришло. Подойдя к телефону, я попросил портье вызвать доктора.

– Мистеру Маршаллу плохо.

До Фриско уже дошел слух, что мистер Маршалл стоит миллион долларов, поэтому сервис был идеальным. Через некоторое время прибыл врач – худощавый, энергичный, молодой.

– Я ничего не могу для него сделать, – сказал он после внимательного осмотра. – Разденьте его. Он проспится. Не хотите ли, чтобы я прислал сиделку?

– Я справлюсь, – ответил я. – Я прослежу за ним.

Доктор достал несколько таблеток:

– Дайте ему их завтра, – и после паузы добавил:

– Если он и дальше будет так пить, он убьет себя.