Щит
Шрифт:
И все же она находила в этом что-то настолько знакомое, что это позволяло её разуму и телу привыкнуть к чувству, которое иначе оказалось бы агонией. Боль постепенно усиливалась по мере того, как больше этих кислотных чернил проникало под её кожу. Её рука как будто горела в огне, и в то же время её кто-то жрал.
И все же Касс испытывала странное удовлетворение от того, что она переживала кое-что похуже.
Намного хуже.
Хуже всего, с чем сталкивалось большинство наблюдавших видящих.
Касс
Она смотрела, как он меняет цвет чернил, наполняя органический держатель бледно-голубым.
Затем он начал снова. В этот раз было больнее.
Но опять-таки, не так больно как то, что она пережила в руках Териана.
Боль сама по себе не могла её сломить — уже не могла.
В итоге Касс стала смотреть с кресла на свет, лившийся через двери амбара, наблюдать за порхающими птичками, ощущая на своей руке мозолистые ладони видящего и обжигающий кончик органической иглы.
Примерно час спустя художник повесил иглу на металлической стойке концом вверх.
Промокнув её кожу антисептиком, он слегка вздрогнул, когда Касс застонала, стараясь не отпрянуть. Она так расслабилась под ровным жжением иглы, что пропитка раны спиртным застала её врасплох, потому что это была другая боль. Она заставила себя повернуться, когда он уронил очередную окровавленную тряпку на посыпанный опилками пол. Затем её взгляд опустился к руке, уставившись на сине-белую татуировку меча и солнца, выжженную на её коже.
Белое и синее пламя исходило от бледно-голубой орбиты в середине, и его пересекал белый меч, обрисованный черными чернилами.
Потрясающе.
Даже сейчас, в окружении покрасневшей кожи, татуировка буквально светилась.
Касс медленно поднялась на ноги, пошатнувшись, и молодой видящий поймал её за запястье, поддержав. Она немного натужно поклонилась татуировщику, но сложила руки в подобающей позиции.
Мужчины-видящие возликовали, топая по деревянному полу.
Когда Касс удивлённо повернулась, они завопили ещё громче, свистя и аплодируя.
Подойдя ближе, Чандрэ посмотрела на татуировку и нахмурилась.
Касс почти забыла, что она тоже здесь и ждёт. Теперь она увидела, что видящая все это время простояла здесь, не шевелясь, пока органическая игла оставляла свою метку.
Покосившись на искусные линии татуировки и цвет, уже видневшийся под покрасневшей плотью, Касс улыбнулась. Легонько подув на неё и вздрогнув, она снова поклонилась в знак благодарности пожилому видящему, а затем мужчине, который помогал и держал её руку.
Затем, широко улыбнувшись, Касс подняла обе руки, торжествующе салютуя всем остальным видящим
Расхохотавшись, мужчина завопили ещё громче, топая ногами по деревянному полу.
— Заткнитесь! — заорала Чандрэ.
Они послушались. Касс широко улыбнулась ей, но это не изменило выражения на лице Чандрэ — оно оставалось встревоженным и слегка расстроенным. Проигнорировав остальных, она принялась быстро говорить что-то Касс жестами, затем, похоже, вспомнила, что она человек, и тут же переключилась на вербальное выражение.
— …обязательно заклей её на сегодня плёнкой, — закончила она по-английски. — У меня есть для этого крем. Он на травах, так что не причинит тебе боли. Я занесу его попозже, вместе с чаем. И пей больше воды. Как минимум три-четыре стакана перед тем, как лечь.
Подойдя ближе, Касс приласкала мускулистую руку видящей.
Мужчины в комнате притихли, уставившись на них.
— То есть, теперь я тупой червяк? — спросила Касс.
Чандрэ стиснула зубы.
— Я не отрекалась от тебя.
Касс улыбнулась, отбросив назад свои черные волосы, частично выкрашенные в красный.
— Нет, — сказала она. — Не отрекалась, — она сжала руку видящей и поцеловала её в щеку. — Зайдёшь попозже?
Чандрэ кивнула, показывая утвердительный жест. Однако она не смотрела ей в глаза.
Отпустив её, Касс прошла мимо очереди мужчин-видящих до двери.
Она игнорировала пристальные взгляды. Если где и был на свете город с нехваткой женского населения, так это Сиртаун. Некоторые из тех, что сейчас стояли у стены, уже делали ей неприличные предложения… в вежливой форме, конечно, учитывая её отношения с Мостом.
Однако они не просто прощупывали почву. Она определённо ощущала от них раздражение и разочарование, когда она отвечала им отказом.
По крайней мере, здесь она никогда не будет страдать от нехватки секса, даже с уродливым шрамом на лице.
Однако знание этого факта не очень-то помогало.
***
Касс сидела на столе в баре под крышей и курила самокрутку hiri.
Она слушала, как дождь стучит по гофрированной жестяной крыше.
Дожди в Сиртауне шли чаще.
Чаще, чем в Сиэтле. Даже чаще, чем в Портленде, где жили две её кузины. Между дождями в долину опускался туман, отчего здания и даже красочные молитвенные флажки скрывались из виду.
Она сидела здесь, кажется, несколько часов, и только старый человек, владевший этим местом, периодически приходил, чтобы долить в её чашку чай. Он разрешил ей включить граммофон, к которому прилагалась разномастная стопка виниловых пластинок, оставленных туристами и чудаками-пилигримами.