Чтение онлайн

Заметив меня, Ревик обернулся. Его лицо сохраняло старательную маску.

— Доброе утро, — сказал он.

Ревик показал на лошадей так, словно они все объясняли.

Я посмотрела на меньшего, почти полностью белого коня, стоявшего рядом с красномордой. На обоих красовались верёвочные уздечки, которые выглядели почти как настоящие.

— Доброе утро, — почувствовав себя ещё более странно, я осмелилась подойти ближе, все ещё стискивая в руках кружку. — Это те двое, которых мы видели вчера? У реки?

Ревик кивнул, все ещё пристраивая

одеяло на чалой лошади, сдёргивая его подальше и закрепляя на высокой костлявой холке.

Я заметила, что на белом коне уже имелось такое же одеяло и седельный ремень. Он, кажется, смотрел на меня, с некоторым раздражением пожёвывая уздечку во рту. Из-за косматой гривы конь немного походил на раздражённого подростка.

— На них можно ездить? — спросила я.

Ревик сделал рукой жест «более-менее».

— На них ездили ранее, — он взглянул на меня. — Но давно, особенно на этой, — он похлопал чалую лошадку ладонью. — Но они кажутся добродушными.

Чалая вскинула голову и распластала уши, когда белый подвинулся ближе. Когда он куснул её за плечо, чалая топнула копытом и фыркнула, а затем забила передними ногами по грязи, слегка взвившись в воздух. Ревик машинально увернулся от её пританцовывающих ног.

— Ладно, — сказала я. — Ты же в курсе, что я сидела на лошади, типа, дважды. Верно?

Он улыбнулся, но я видела, что он всматривается в моё лицо.

Я снова посмотрела на лошадей. Белый конь теперь блаженно тёрся головой о забор, наполовину прикрыв глаза.

Ревик прочистил горло.

— Тебе необязательно соглашаться, конечно, — сказал он. — Но я думаю, они будут вести себя хорошо, — он похлопал чалую по крупу, глядя на меня. — Я подумал, мы могли бы осмотреться. Полюбоваться рекой. Немного прогуляться по долине.

Встретиться с ним взглядом напрямую оказалось сложнее, чем я ожидала.

Его лицо оставалось закрытым, но при ближайшем рассмотрении Ревик выглядел, ну… усталым.

Даже измождённым.

Кажется, он прочёл мои мысли.

— Я в порядке, — ответил Ревик с отмахивающимся жестом. Он улыбнулся более искренне. — Мне понадобилось несколько часов, чтобы их поймать, — он показал на чалую. — Давненько я ничего такого не делал. Было весело.

Не очень-то приободрившись, я кивнула.

Ревик встретился со мной взглядом, и я вновь увидела его — по крайней мере, в глазах.

На каком-то уровне я понимала, что он делает. Я знала, что он достаточно старомоден, чтобы все это имело для него смысл, учитывая то, что мы обсуждали вчера и на каком месте закрыли тему. Хоть я и гадала по поводу его первой жены и того, как он за ней ухаживал, я в то же время была тронута — даже сильнее, чем хотела ему показывать в данный момент.

Чтобы не смотреть на него, я уставилась на лошадь и постаралась думать.

Ревик прочистил горло. Когда я подняла взгляд, он смотрел на меня. Та интенсивность вернулась в его глаза, но за ней я видела лёгкую нервозность.

— Ты поедешь, Элли? — спросил он.

Я задумалась

над этим всего на долю секунды.

— Конечно, — отозвалась я. — Я в деле.

После секундной паузы Ревик улыбнулся.

В тот первый день мы не возвращались почти до самых сумерек.

К концу дня я уже понимала, что моё тело будет болеть от езды верхом, но мне было все равно.

Это был один из тех действительно замечательных дней, которые случаются так редко — лучший день за очень долгое время.

Определённо лучший день за все время после моего отъезда из Сан-Франциско.

Я не помню, когда даже в человеческом мире я делала нечто подобное — просто проводила время на солнышке, под синим небом, с тем, с кем я хотела находиться. Путешествовала. Ходила на пикник. Бродила вдоль реки. Лежала на траве. Плавала. Смеялась над глупыми шутками. Разговаривала.

Мы объехали территорию по кругу, опираясь на то, как Ревик запомнил границы, затем несколько миль ехали вдоль реки, пока не добрались до земель, где было ещё больше деревьев и широких озёр. Перейдя вброд через спокойное местечко, мы направили лошадей вверх к подножью холмов, а потом вернулись в тень у воды.

На следующий день мы вместо этого пошли вверх по течению, ведя лошадей прямо по реке, через узкий каньон, окружённый крутыми скалами. В тот день все было так красиво, что поездка свелась в основном к любованию пейзажами, хотя мы немного останавливались, когда нашли плоское местечко с достаточным количеством деревьев, чтобы хорошо устроиться на пикник.

На третий день мы отправились прямиком к горам, направив лошадей по крутой вьющейся тропе, пока не обнаружили водопад, который оказался даже крупнее того, что мы встретили по дороге к хижине. Мы провели там большую часть дня — гуляли, сидели, говорили, даже игрались с кое-какими экстрасенсорными штучками.

Каждый день Ревик приносил еду. Не знаю, то ли он вставал рано и готовил, то ли что, но припасы еды казались бесконечными.

Все три дня я также плавала, вопреки ледяной воде. Я плавала в самой реке, недалеко от места, где Ревик лежал на траве и пытался вздремнуть, пока лошади щипали зелень. Я даже плавала в водоёме, образовавшемся от водопада вверху, когда мы остановились на противоположной стороне долины.

Не знаю, хотел ли он все ещё, чтобы мы узнали друг друга без секса, но если так, то к концу второго дня я действительно начинала видеть в этом смысл.

Мы почти не проводили время вместе, если только не находились в гуще какого-то кризиса. То люди пытались нас убить, то время поджимало, то Ревик застрял в роли телохранителя или учителя, то я была в депрессии из-за мамы или новой жизни, в которой я винила его, по крайней мере, отчасти. Затем все остальное — обычное разделение, страх, непонимание намерений друг друга, параноидальное дерьмо, которое преследовало нас с самого начала.