Чтение онлайн

Солнечные лучи блеснули прямо в глаза… Не солнце свой бег повернуло, а зайчик от броней скакнул. Киевляне! Пришли, все-таки!

– Молодец, – крикнула Неждана, – огланкура кончил! Дальше наша работа.

Уже с коня махнула рукой и понеслась в степь. А из лесу вылетали всадники на крупных конях, на ходу выстраиваясь в невиданный строй, и неслись вдогонку удирающим хазарам…

«Из хазар не ушел никто. Часть с разгону вылетела на подоспевших киевлян, часть мы достали и порубили, а остальных

загнали в реку и расстреляли. Рискованная была погоня, но выхода не было.

Курбаши помер, получив пулю из эсвэдэшки. Интересно, поймешь ли ты это слово, потомок? А слова «снайперская винтовка» разъяснят термин? Или и понятие «термин» не знакомо? Впрочем, это сообразишь из контекста (и что такое «контекст», тоже). А насчет СВД… Нет, должен сообразить: с нашей легкой руки метких стрелков кличут снайперами со времен Царьградского похода. А винтовка… Если я скажу, что это самострел огненного боя, с нарезами в стволе, поймешь? Наверняка. У вас на вооружении просто обязано иметься что-нибудь подобное. Эсвэдэшка – хороший самострел. Теоретически может достать неудачливого клиента за версту. На практике такое возможно только в фантастических книгах. Но за полверсты – уже реально, если оптика хорошая.

И мишень была образцово-показательная: сидит статуя в седле, блестит во все стороны, не дергается, изображает памятник последнему могиканину. Если бы Вашко промазал в такой ситуации, удавился от позора. Чтобы не засмеяли. Но миловал святой Драгунов, чингачгуку полголовы снесло. Знали бы, не стали гоняться за этими пришибленными.

Но не знали. Давать пищу для размышлений ни хазарам, ни вятичам не хотелось, тем более на звук выстрела мало кто обратил внимание. Оставалось отбить тело и замаскировать рану под привычную, от стрелы…»

Известие о гибели огланкура оказалось действенным способом, чтобы резко уронить боеспособность хазарского отряда. Нет, они не бросились врассыпную, все же не дикари. Но появился строй киевских латников, перекрывший самый удобный путь отхода. И сдержанное, неторопливое отступление превратилось в беспорядочное бегство.

Кто-то из командиров званием пониже, обнаружив малочисленность преследователей, попытался организовать оборону. То ли прикрывая отход телохранителей огланкура, уносящих мертвеца, то ли в надежде умереть с честью. Послушали далеко не все.

А многие и не успели доскакать или добежать до зачатков формирующегося строя. Эти были обречены. Расходный материал. Стальной клин русинов подкованными копытами втоптал их в сухую землю, не щадя ни конных, ни пеших. И врубился в основной отряд, ощерившийся гнилыми зубами и копьями с наконечниками из дрянного сыродутного железа…

Хриплый рев «На ножи!», выдаваемый тренированными глотками, пугал не хуже медвежьего рыка, отчего даже закаленные в боях хазары паниковали. Не говоря уже о неотдышавшихся новичках.

Да и любой каратель трусоват по определению.

В лучших традициях испано-филиппинского арниса, с клинком, заведенным за спину, Сергей влетел в хазарский строй. Палаш, сберегая силы, уютно примостился на плече, улегшись «спинкой» на туго обтянувшей плечо байдане. Время! От винта, курва-мать!

С хищным свистом ударил, вынеся из седла разодетого в рваный шелк десятника. Тот безвольно брякнулся на траву, истоптанную копытами множества лошадей. Трудно быть собранным, когда изделие еще не родившегося мастера из Ижевска сносит тебе голову, перерубая шею, словно хворостину.

И закружилась кровавая круговерть, плескающая кровью в глаза, пьянящая резким запахом, бьющая по ушам глухим стуком. Металл о металл звенит хрустальным звоном только в дешевых книжках прошло-будущих лет. По-настоящему звуки боя низки и приземленны. Как хлюпанье кишок, вываливающихся из распоротого удачным ударом живота. Ну или как предсмертный крик человека, понявшего уже всем нутром, что не пережить ему сегодняшнего заката…

А больнее всего в любой схватке, пусть даже и столь быстротечной, – добивать раненых коней. Глаза у них…

«Тушку старшего хазарина отбили. Особо маскировать было нечего, так что ограничились несколькими ударами по мертвецу. Теперь и эксгумация была не страшна, а посему – к чему осложнять? Бритва Оккама, потомок, не знаю, слышал ли ты о таком премудром человеке? Вряд ли, конечно… Сомневаюсь, что в твоем мире существуют христианские монахи, особенно францисканцы.

В этом бою снова убедились, что подготовлены лучше местных. Намного лучше. Да и по сугубо физиологическим параметрам мы выше на голову. В буквальном смысле.

Серый потом шутил, что можно было не выстраивать хитрый план, а стоптать противника лобовой атакой. Это он, конечно, преувеличил, но в каждой шутке есть только доля шутки.

Мы смели хазар одним броском, особо не запыхавшись. Лишь одна группа оказала чуточку серьезное сопротивление. Да и тех вырезали в три минуты. Впрочем, все на подготовку никак не списать. Уровень доспехов и оружия с местным просто несравним. Только я с пяток сабель банально перерубил. Не считая копий и прочих дубинок.

Одним словом, обошлось. Вот когда вернулись, на вятичей смотреть было тяжело. Смурные, будто не выиграли битву, а проиграли. Победа полная, и потери для такого масштаба мизерные. С нашим пятком легкораненых, конечно, не сравнить. Но все же. Несколько десятков. И «тяжелых» столько же. Легких побольше, но таких здесь и не считают. Но…

Князь погиб. А для местных его смерть – почти поражение. Здесь как: общество – один организм. Крестьяне – ноги, дружина – руки. Гибель каждого – как ранение. А князь – голова! Если голова убита – всему организму смерть! И вроде бы и знали мы про такой момент… Но одно дело знать, другое – увидеть.