Чтение онлайн

Он резко остановился.

— Поэтому расскажи мне о римском императоре Фотии. — Глаза Маврикия округлились. Челюсть отвисла.

— Ему только восемь лет, — подавился он.

Жест Хосрова в ответ на это сообщение мог сделать только император: августейше отмахнулся от полностью тривиальной проблемы.

— Он станет старше, — объявил император. — И ему вскоре потребуется жена.

Хосров снова стал очень серьезным.

— Итак. Расскажи мне об императоре Фотии. Я не прошу ничего, кроме твоего личного мнения о мальчике, Маврикий.

Ты можешь сказать: он только ребенок. А я отвечу: из ребенка вырастает мужчина. Расскажи мне о мужчине Фотии.

На мгновение императорские манеры Хосрова дали сбой.

— Понимаешь, девочка для меня очень дорога. Я не хочу, чтобы она страдала.

Маврикий старался подобрать слова. Колебался, сомневался, обдумывал, возвращался в мыслях назад. Он оказался в слишком глубоких для него водах. Императорских водах, ради всего святого!

Затем, когда его взгляд блуждал по комнате, он вдруг встретился с глазами Тахмины. Скромными глазами. Неуверенными.

Испуганными.

Вот это Маврикий понял.

Он сделал глубокий вдох. Когда он заговорил, то в голосе слышался гораздо более сильный, чем обычно акцент тот, с которым говорят фракийские крестьяне.

— Он хороший парень, Ваше Величество. С хорошим характером. В нем нет подлости. Умный, как мне кажется. Конечно, еще рано говорить. Не по летам развитые ребята — а он именно такой — иногда потом все это растрачивают, если становятся слишком уверенными в себе. Но не Фотий. Не думаю. — Маврикий замолчал. — На самом деле мне не следует ничего больше говорить, — объявил он. — Это не мое дело.

Хосров впился в него взглядом.

— Черт побери! — рявкнул он. — Я просто хочу получить ответ на простой вопрос. Ты свою дочь за него выдал бы?

Маврикий уже собрался возразить, что у него нет дочерей — по крайней мере, насколько ему известно, — но взгляд Тахмины остановил его.

Это он понимал, на этот вопрос он мог ответить.

— О, да, — прошептал он. — О, да.

Александрия.

Осень 531 года н.э.

Когда корабли подошли к огромной гавани Александрии, Антонина начала беспокоиться, что весь ее флот может опрокинуться и перевернуться. У нее сложилось впечатление, что все солдаты на каждом корабле собрались у палубных ограждений с правого борта и смотрят на известный на весь мир маяк.

Огромный маяк стоял на небольшом островке Фарос, который соединялся с материком искусственной насыпью длиной в семь стадий. Насыпная дорога не только открывала доступ к маяку, но также разделяла гавань на две части.

Маяк состоял из трех «этажей» и вознесся ввысь почти на четыреста футов. Самая низшая часть была квадратной, вторая восьмиугольной, третья цилиндрической. На самом верху цилиндрической структуры находилась комната, в которой огонь горел круглосуточно, днем и ночью. Свет этого огня усиливался при помощи специального отражателя и проецировался в море.

Антонина

и ее войска увидели этот свет несколько часов назад, когда флот ранним утром приближался к Александрии. Через два часа после восхода солнца луч казался бледным. Но в темноте свет маяка на самом деле оправдывал свою репутацию. А теперь, когда они смогли его рассмотреть с близкого расстояния, и здание тоже.

Солдаты просто усыпали правый борт каждого судна. Антонина уже собиралась отдать приказ, вероятно, бесполезный, когда крик с носа корабля привлек ее внимание.

— Приближаются суда! — кричал впередсмотрящий. — Большие парусные галеры! Восемь штук!

Антонина спустилась по лестнице с ютовой надстройки и поспешила вдоль правого борта на нос. Не прошло и минуты, как она стояла рядом с впередсмотрящим и глядела на небольшую группу судов, выходящих из гавани.

Восемь больших парусных галер, как он и сказал. Пять из них стандартного размера, три немного поменьше. В целом по ее оценкам должно быть, по меньшей мере, полторы тысячи солдат. Большинство — гребцы, но, быстро подсчитав количество, она решила, что на бортах также находится более четырехсот военных моряков. Вооруженных и в броне. Да и у гребцов тоже под рукой будет оружие на случай, если враги станут брать суда на абордаж.

Пока она наблюдала, семь галер растянулись в одну линию, закрывая вход в гавань. Восьмая, одна из трех меньшего размера, направилась к флотилии Антонины.

Она почувствовала чье-то присутствие рядом. Повернула голову и увидела, что к ней присоединился Гермоген вместе с двумя трибунами и капитаном флагманского корабля.

— Что прикажешь? — спросил капитан.

— Останови корабль, — сказала она. — И подай сигнал остальным. Пусть делают то же самое.

Капитан скривился, словно от боли, но тут же подчинился.

— Что я сказала не так на это раз? — проворчала Антонина. Гермоген рассмеялся.

— Не знаю. Я тоже не моряк. Но как мне кажется, никто не «останавливает» корабль. Тем более целую флотилию! Это слишком логично и прямо. У моряков так не принято. Вероятно, следовало сказать что-то типа: отложи продвижение вперед и передай сигнал всем судам следовать примеру в выполнении приказов.

Антонина улыбнулась и снова стала изучать приближающуюся галеру. Теперь до военного корабля оставалось двести ярдов.

— Предполагаю, на галере есть наместники.

— Чьи? — спросил Гермоген. Антонина пожала плечами.

— Скоро узнаем.

Она оторвалась от палубного ограждения.

— Когда подплывут, проведите их в мою каюту. Я буду ждать их. — Гермоген кивнул.

— Хорошая мысль. Будет выглядеть более достойно, чем встречать их на палубе.

— Черт с этими встречами, — пробормотала Антонина. — В каюте я буду выглядеть выше. Я специально приказала спроектировать для себя тот трон. — Она уныло осмотрела собственное тело. — С моим ростом никого не запугаешь, если я просто стою рядом.