Щит Спэрроу
Шрифт:
И его темно-зеленая кровь пропитала землю.
Пятьдесят четыре
Я вскочила с кровати, собираясь наполнить свою чашку водой. Но прежде чем я успела опустить ноги на пол, Тиллия толкнула меня обратно на подушки.
— Не вставай. — Она выхватила пустую чашку у меня из рук.
— Я…
— Не разговаривай. — Взгляда, который она бросила на меня, было достаточно, чтобы
— Тиллия…
— Что я говорила насчет разговоров?
Я нахмурилась и сделала глоток, надеясь, что это успокоит боль в горле и избавит меня от хрипоты в голосе.
Она села рядом со мной и, нахмурившись, осмотрела мое лицо и шею.
— У тебя уже появляются синяки.
Черт. Рэнсом будет близок к тому, чтобы сойти с ума.
— Рэнсом плохо с этим справится.
Я хотела пошутить, что она читает мои мысли, но она бы просто снова рявкнула на меня, так что я промолчала.
— Это моя вина. — Она взяла меня за руку и крепко сжала. — Мне так жаль.
Я сильно ущипнула ее за указательный палец.
— Ауч. — Она вырвала свою руку.
Я провела ладонью по своему горлу и одними губами прошептала:
— Прекрати.
Она обмякла.
— Это была моя идея привести сюда этих людей. Они могли бы остаться в Трео.
— Откуда ты могла знать? — прошептала я. Мой голос не был таким хриплым, когда я говорила тихо. — Это не твоя вина.
— Тебе не следует разговаривать.
— Я в порядке, — солгала я.
Моя шея пульсировала, и даже после нескольких часов, проведенных в лазарете, где целители накладывали припарки, холодные компрессы и травы, она еще некоторое время будет болеть. Но, по крайней мере, я была жива.
Тот человек? О нем я не могла сказать того же.
Сегодня я убила человека. Я отняла жизнь.
Все это время, пока я тренировалась, я представляла себе только борьбу с монстрами. Конечно, вначале у меня были галлюцинации насчет того, что я задушу Рэнсома, но даже без магии крови, запрещающей мне убивать своего мужа, у меня не хватило бы духу убить.
Холодный ветерок ворвался в открытое окно, заставив меня вздрогнуть. А может, мурашки на моих руках были вызваны не погодой, а образом безжизненных глаз этого человека, навсегда застывшим в моем сознании.
В моем распухшем горле образовался комок. Я проглотила его, морщась от жжения.
Я раскалывалась на части. Раскалывалась на кусочки. Но плакать было слишком больно, поэтому я выпила еще глоток воды и с наслаждением сделала глубокий вдох.
Фэйз свернулся калачиком у меня на бедре, с другой стороны от него было пустое пространство. Пространство Рэнсома.
Странно, что Рэнсом провел в этой постели
Где он? После нападения Тиллия отправила отряд рейнджеров на его поиски, но я понятия не имела, сколько времени им потребуется, чтобы найти его в лесу.
Я знала, что он был занят, охотясь на эту смертоносную стаю. Но я хотела, чтобы он был здесь. Я хотела свернуться калачиком в его объятиях и почувствовать его тепло. Мне нужно было рассказать кому-нибудь о бреднях этого человека, и я хотела, чтобы этим кем-то был Рэнсом.
Останови это. Прекрати жжение.
Я поклялась служить своему королю и гореть, гореть, гореть, гореть.
Убей ее. Убей ее. Убей ее.
Меня? С чего бы Рэмзи хотеть убить меня? Или этот человек просто нес чушь? Неужели Лисса запудрила ему мозги до такой степени, что ни в одно из его слов нельзя было верить?
Боль в горле усилилась до болезненного стука в висках.
— Хочешь чай, который прислали целители?
Чай должен был облегчить боль и усыпить меня. Я надеялась избежать этого, чтобы не заснуть к возвращению Рэнсома. Ну, и думаю, если бы я спала, Тиллия не смогла бы мне все объяснить.
— Да, — одними губами произнесла я, потирая голову. Но прежде чем Тиллия успела пойти за чайником, я схватила ее за запястье. — Мне нужно два стакана чая.
Ее брови сошлись на переносице, но, когда мой взгляд упал на ее живот, она поняла, какой еще чай мне нужно выпить до конца дня.
— У тебя есть?
Я указала на туалетный столик.
Она подошла к комоду, нашла противозачаточный чай, который Марго прислала мне из Куэнтиса, и взяла его с собой, когда выходила из комнаты.
Я откинулась на спинку кровати и закрыла глаза, когда на меня накатила новая волна усталости.
Моя целительница — Гизала — помогла Тиллии отвести меня в мои покои, чтобы я могла отдохнуть.
После очередной процедуры наложения припарок и компрессов Гизала вернулась в лазарет, оставив меня наедине с чаем и внимательным взглядом Тиллии.
Тихие шаги за дверью заставили меня открыть глаза, ожидая увидеть Тиллию. Вместо этого в комнату влетела Луэлла, и, шурша юбками, направилась ко мне.
— О, Одесса. — Она присела на край моей кровати, на ее лице было написано беспокойство, когда она крепко обняла меня. — С вами все в порядке.
Это был не вопрос. Убеждение.
Со мной все было в порядке. Я выдержу это. Я выздоровею.
Я никогда раньше не обнимала Луэллу, но у нее были теплые объятия. Объятия матери. У нее были сильные плечи. На таких плечах плачут дети.