Щит Спэрроу
Шрифт:
Он кивнул.
— Она привлекла внимание не той группы мужчин. Из тех, которые без зазрения совести заманивают молодых девушек на свои корабли.
У меня внутри все перевернулось, и я не была уверена, что хочу узнать продолжение этой истории.
— Мужчина, который похитил ее, похитил еще троих.
— Он похищал и продавал их, не так ли?
— Вероятно. Я не дал ему возможности объясниться, прежде чем перерезал ему горло.
Ужасно. Но заслужено.
— Хорошо. И вот как ты стал Стражем?
Он провел рукой
— Мать девочки назвала меня Стражем. Другие услышали. Это все унесло ветром.
— И долетело до самого Куэнтиса.
— Я не удивлен. В Каландре бесчисленное множество рейнджеров, но имена лучших широко известны. Особенно в королевских кругах.
— Кто лучший в Куэнтисе?
— Бэннер. — Без колебаний. — Его мастерство в метании ножей не имеет себе равных.
Прошло много времени с тех пор, как я слышала это имя в последний раз. В другой жизни я стояла на своем утесе и умоляла Бэннера не мстить Стражу.
Я поверила рассказу Бэннера. А почему нет? Только теперь, когда я узнала Рэнсома, я не могла представить, чтобы он убивал с такой жестокостью, перерезая горло другому человеку из-за ссоры любовников. Бэннер, должно быть, ошибся.
Боги, я надеялась, что он ошибался.
— Что случилось с его братом? — спросила я.
— Я убил его.
Это я уже знала.
— Почему?
— Потому что он был тем человеком, который похитил тех девушек в Уэсторе.
Я прижала руку к сердцу, и оно ушло в пятки. Возможно, это было наивно, но я должна была верить, что Бэннер понятия не имел о своем брате. Я хотела верить, что человек, которому доверял мой отец, не знал всей правды.
Хотя на самом деле это не имело значения. Я сомневалась, что когда-нибудь снова увижу Бэннера.
— Чем ты занимался до того, как стал Стражем? До того, как тебя укусили? — Я не могла представить его иначе, как Рэнсомом, но у него, должно быть, было какое-то занятие.
— Я был всего лишь еще одним человеком в распоряжении короля. — Его взгляд стал отстраненным, как будто это было так давно, что он едва мог разглядеть того человека, которым был раньше.
— Что Рэмзи имел в виду, сказав, что у тебя есть месяц?
— Он ожидает, что я присоединюсь к нему в Аллесарии в день осеннего равноденствия.
В этот день Мэй должна была выйти замуж за Завьера.
— Почему?
— Потому что он гребаный кусок дерьма.
— Я не буду с этим спорить, — сказала я. — Но это все равно не ответ на мой вопрос.
— Он попросил меня присутствовать в Аллесарии в качестве его генерала.
— Ты пойдешь?
— Нет. — Он ответил без колебаний.
— Он заставит тебя?
Рэнсом сухо усмехнулся.
— Я приму это как согласие.
— Ну, он, конечно, попытается. — Он одарил меня ухмылкой. — Но у него ничего не получится.
Я заправила локон за ухо, зная, что он не удержится на месте. В данный момент это было актуальной темой. Бороться с неизбежным, но тем не
— Если он знает о Лиссе, почему он ничего не сделает, чтобы остановить это?
— Не знаю.
Вместо этого Рэмзи больше заботился о том, чтобы сжигать книги и дома газетчиков, чем о спасении своих людей. Мои плечи поникли под тяжестью сегодняшнего дня.
— Я ненавижу его.
Уголок его рта приподнялся.
— Я же просил тебя сегодня вести себя тихо.
— Я ничего не могла с собой поделать. Он вывел меня из себя.
— Боги, храните мужчин, которые выводят тебя из себя. — Он покачал головой, а затем из его горла вырвался смешок. Он предшествовал улыбке.
Настоящей улыбке, широкой и белоснежной.
Мое сердце екнуло.
Улыбка, которая может разогнать мрачный туман. Улыбка, которая скрасит унылый день.
Улыбка, только для меня.
Это длилось всего мгновение. В последнее время улыбки исчезают слишком быстро.
— И что теперь? — спросила я.
— Ничего не изменилось, Кросс. Цель та же. Убить монстров. Найти источник.
— И лекарство.
Он вздохнул.
— Лекарства не существует.
Сегодня у меня не было сил спорить.
— Это работает? Эти охоты?
— Я думаю, что да.
— Откуда ты знаешь?
— Если воспользоваться твоим словом… предчувствие. — Он посмотрел на свою манжету так, словно мог видеть сквозь кожу, сквозь резьбу, шрам от своего укуса.
Я видела эту манжету бесчисленное количество раз, но толком не изучала ее. Некоторые линии и отступы были не такими заметными, как другие. Со временем они сгладились. Другие были более светлыми и свежими. Он добавил их недавно. Одна из них выглядела настолько новой, что могла быть добавлена сегодня.
Он сказал мне, что эти отметины были нанесены в память о тех жизнях, которые он отнял. Может быть, он недавно совершил серию убийств, о которой я не знала?
Над квадратом было небольшое пятнышко в форме ромба. Пунктирная линия соединяла этот квадрат с другим и еще с одним. И этот квадрат был окружен еще девятью ромбовидными пятнышками. Они были такими маленькими, что, должно быть, были нанесены на кожу кончиком ножа.
Девять порезов.
Для девяти бэарвульфов в Эшморе?
Это была свежая отметина из Равалли?
Что. За. Черт.
Это была карта? Неужели Рэнсом нарушил правила, запрещающие наносить на карту Туру, и сделал на манжете отметки о своем королевстве?
Что, если все это время то, что я искала, было прямо там? Выгравировано на этой коже.
Карта Туры.
Была ли на ней Аллесария?
— Сообщений поступает все меньше и меньше, — сказал он, возвращая меня к разговору. — Я не разговаривал с Завьером с тех пор, как мы отправились в Трео, но он будет в Эллдере. Я поговорю с ним об источнике. Нам нужно начать поиски ублюдка, который это создал.